Матка Боска Ченстоховска, или Как мы ездили в гости к Папе. Матка боска ченстохова


Королева Польши: Ченстоховская икона Божьей матери

Черная Мадонна, Ченстоховска Матка Боска, Божия Матерь Ченстоховская или, как она названа в тропаре, «Непобедимая победа» - эта чудотворная икона почитается равно католиками и православными. По преданию, написал её евангелист Лука в Иерусалиме на доске из стола, за которым собиралось Святое Семейство. Во времена гонений на ранних христиан те прятали икону в пещерах, где скрывались сами, подвергая смертельной опасности свои жизни. Святая Елена, которая обрела Крест Христов при поездке в святые места спустя два с половиной века, получила эту икону в дар и привезла её в Константинополь, где установила икону в часовне в царском дворце. Там святой лик простоял пять веков. Впоследствии в конце XIII века с великими почестями образ был перевезен на Русь двоюродным братом Александра Невского, князем Перемышльским, Холмским, Галицким и Волынским - Львом Даниловичем. Святыня уже тогда славилась великими чудесами.После того как земли западной части Украины отошли Польше, князь Владислав Опольский обратился за помощью к чудесному образу во время осады замка Белз татарами. Князь вынес образ на стену замка и на татар спустилось густое неведомое облако. Те, перепугавшись, вынуждены были ретироваться.Во сне Владислав увидел образ Богородицы, которая просила его перенести икону в окрестности Ченстохова и поместить на Ясную гору. Следуя указанию Девы Марии, князь вывез икону в указанное ему свыше место в 1382 году. С тех пор и до сего дня Ченстоховская икона Божьей Матери находится там.Ученые высказывают разные мнения на счет происхождения иконы и её возраста. Некоторые специалисты утверждают даже, что икона переписана, а оригинального слоя вовсе не осталось: таким образом, это копия, а не оригинал. Сам факт обновления иконы в средние века никто не отрицает, в специальной книге монастыря паулинов сохранилось подробное описание этого процесса. Оттуда же черпаются и сомнения: во время реставрации темперная краска никак не могла лечь на ту, которой была написана икона. Из-за неудач предыдущий слой пришлось снять. Но все сомнения развеивает тот факт, что многовековая череда чудес, происходящих от иконы, не прервалась ни разу. Снятие слоя краски было не столь существенным по сравнению с действиями гуситов, напавших на монастырь в средние века. Они разбили монастырь и начали вывозить из него все имевшиеся ценности, в том числе и Ченстоховскую Богоматерь. Однако повозка с награбленным не тронулась с места. Лошади встали как вкопанные. И тогда один из захватчиков, поняв, что это чудо творимое иконой, бросил её оземь и нанес по ней удары саблей. Наказание не заставило себя ждать. Злодей и его соратники попадали замертво. С тех пор на лике Богородицы видны два глубоких пореза. Их оставили в память о чуде и в назидание тем, кто попробует повторить действия грабителей.

Неиссякаемый поток

Монастырь на Ясной Гуре по своей значимости для Польши по значимости можно, наверное, сравнить с Троице-Сергиевой Лаврой – величайшим православным храмом России. Так велик поток верующих, ищущих чуда от Ченстховской Божьей Матери, и так велико число тех, кто это чудо получает. Поэтому паломнические поездки, а иногда и пешие путешествия через всю Польшу на Ясную Гуру, - это почитаемая в Польше традиция. «Matko Bosko Częstochowsko!» - можно услышать по всей Польше, не взирая на пол и возраст. Имя Ченстоховской Богоматери на устах у всех.В 1991 году, чтобы увидеть Иоанна Павла II, сюда приехали тысячи католиков и православных из СССР. Это стало одним из символов падения «Железного занавеса».Ченстоховская икона притягивает к себе не только католиков и православных, но и представителей других конфессий. Монахов-паулинов это ничуть не удивляет. Так происходит уже давно. Люди получают то, что просят у Божьей Матери, а путь к ней всегда и для всех открыт. Есть случаи, когда убежденный атеист, наркоман, вор и распутник вставал на путь веры, увидев икону. Известно, что однажды один такой человек приехал с друзьями совершенно по другому поводу – просто погулять и повеселиться. Кто-то предложил «просто пойти посмотреть». Они попали как раз к тому моменту, когда начиналась традиционная торжественная церемония открытия иконы для обозрения верующих. И в момент того, как молодой человек увидел образ Богоматери, он не смог сдержать слез. Он плакал. После церемонии он со страхом, но все же пошел на исповедь, а когда вышел, позвонил своей матери и попросил прощения за всё горе, которое он ей причинил своим поведением (до этого женщина даже хотела уйти из дома из-за асоциального поведения сына!) Этот парень теперь нормальный человек. Воровство сменилось на работу, наркотики сами собой ушли из жизни.

Чудеса

Таких чудес – великое множество. Люди записывают их в специальную книгу, посвященную деяниям чудотворной иконы. Пополняемая уже 6 веков книга содержит тысячи свидетельств. Запись в ней производится под крестным целованием и является свидетельством перед Богом и людьми.Вот только несколько примеров чудес:Одна молодая пара безуспешно лечилась от бесплодия в различных медучреждениях Польши. Но ребенка зачать им не удавалось. Врачи сказали, что надежды нет. Видя их страдания, их бабушка посоветовала съездить к Ченстоховской иконе. Каково же было удивление врачей, когда женщина пришла на обследование, имея несколько недель беременности. Зузя родилась на свет 4 января 2012 года, а её прабабушка написала об этой истории в книге.«Богоматерь часто поддерживает семьи, заслужила титул Королевы Семей», - говорит монах-паулин отец Мельхеор Крулик. Уже много лет он отвечает за ведение вышеупомянутой книги чудес.2010 год. 7 марта в книге появилась запись Эвелины Цесляр. Американские врачи давали женщине максимум две недели жизни после того, как её организм, съедаемый болезнью, перестал воспринимать пищу и даже воду. Она находилась в состоянии критического истощения, но ни её парень Барек Махник, ни её друзья не оставили её и продолжали молиться, хоть надежда была угасающей.- «Я обычный человек и девушка далекая от экзальтированности, но там, в Америке, когда священник пришел по сути на мою последнюю исповедь, я вдруг услышала голос, который сказал: «Теперь не бойся, дитя, все образуется!» Я почему-то решила, что это голос Богоматери Ясногурской и Она зовет меня к себе,» - пересказывает рассказ девушки монах. Девушку срочно отправили в Польшу. Перед иконой Богородицы произошло полное излечение. Есть соответствующие материалы обследования, подтверждающие это. А годом позже, 5 мая 2011 года, Эвелина приехала уже с мужем и с их ребенком под сердцем, как раз чтобы засвидетельствовать это происшествие.Одному из наиболее известных случаев уже 35 лет. Янина Лях, тогда 29-ти летняя мать двоих детей в течение вот уже 5-ти лет не могла перемещаться без помощи костылей. Ей присвоили 1-ю группу инвалидности с правом опеки над ней. Более 60 страниц медицинского заключения подтверждали плачевное состояние пани Янины. После многолетнего обследования ей был поставлен страшный диагноз - рассеянный склероз, который грозил женщине слепотой и полным параличом. Муж спился и ушел из дома. Женщина отчаялась, она в молитве к Ченстоховской Божьей Матери просила смерти для себя, чтобы не мучить детей, чтобы Богородица позаботилась о них. Во сне Дева Мария сказала ей, чтобы та приехала на Ясную гуру 28 января 1979 года. Янина поехала, как обычно, с костылями, с трудом перемещая ноги. Подойдя к Ченстоховской иконе, она вдруг почувствовала, что стоит. Попробовала сделать шаг – получилось... Костыли пани Янины так и остались в монастыре среди прочих других оставленных в разное время свидетельств исцелений. Трое разных врачей обследовало пани Ядвигу. Их удивлению не было предела. Пять раз после этого она ходила в пешее паломничество из Варшавы на Ясную гуру. Была она тут и в этом году – 28 января…Мельхеор Крулик подчеркивает: интересным является тот факт, что не сама Ясная гура как намоленное место творит чудеса, а именно икона. Ведь масса свидетельств привезена людьми со всех концов света. Люди с верой обращались к Ченстоховской Богородице и с ними происходили вещи, объяснимые только чудом.

Польская королева

Она королева душ людей. К Ней никогда не иссякает поток верующих. Она - покровительница и заступница Польши. В XVII веке шведский король Карл Х Густав, захватив почти всю Польшу, потерпел поражение под Ченстоховским монастырем на Ясной гуре. Помощь Царицы Небесной подняла моральный дух поляков и они смогли разбить шведов и выгнать их из страны в 1656 году. Король Ян Казимир, по возвращении во Львов, обнародовал манифест, по которому вручал Польшу покровительству Божией Матери, называя Ее Ченстоховский образ «Польской Королевой». Героическая оборона Ченстоховского монастыря и то, как эту оборону видели осаждающие монастырь шведы, мы находим у Генрика Сенкевича в его произведении «Потоп». Стойкость и вера защитников монастыря деморализовали врага.О чудотворной иконе Ченстоховской Божьей матери можно писать бесконечно долго. Всех чудес не перечислить, людей, которые могут рассказать о своем личном чуде, явленном им по молитвам к Ченстоховской иконе, вы найдете тоже бесконечно много во всём мире. И не просто так её именуют Королевой Польши. Она и в самом деле ею является, живя в сердце миллионов поляков и христиан всего мира.

Отрывок из произведения Генрика Сенкевича "Потоп":«На следующий день пополудни рев пушек снова заглушил все иные голоса. Шанцы сразу окутались дымом, земля содрогалась; по-прежнему летели на крышу костела тяжелые ядра, и бомбы, и гранаты, и факелы в оправе из труб, которые лили потоки расплавленного свинца, и факелы без оправы, и канаты, и пакля. Никогда еще не был так неумолчен рев, никогда еще не обрушивался на монастырь такой шквал огня и железа; но не было среди шведских пушек той кулеврины, которая одна могла сокрушить стену и пробить бреши для приступа.Да и так уже привыкли защитники к огню, так хорошо знал каждый из них, что должен он делать, что оборона и без команды шла обычным своим чередом. На огонь отвечали огнем, на ядро — ядром, только целились лучше, потому что были спокойны.Под вечер Миллер выехал посмотреть при последних лучах заходящего солнца, что же дал этот штурм, и взор его приковала башня, спокойно рисовавшаяся в небесной синеве.— Этот монастырь будет стоять до скончания века! — воскликнул он в изумлении.— Аминь! — спокойно ответил Зброжек.»

Молитвы перед Ченстоховской иконой Божией Матери

Так как Ченстоховская икона почитается христианами и католической, и православной церквей, мы приводим несколько версий молитвы перед иконой Ченстоховской Божией Матери. В православном каноне кроме молитвы имееются также тропарь и ин тропарь (ин - другой тропарь). Католические молитвы к Матке Боской Ченстоховской мы приводим на польском языке и даём их перевод на русский язык.

Православная традиция

Тропарь, глас 4 Непобедимая Победо, / Владычице Ченстоховская, / древняго иже о нас благоволения Самозрительнице, / будущаго спасения Хранительнице, // покаянием соделай ны новыя грядущему Царю.

Ин Тропарь Ко иконе твоей, Пречистая Госпоже, бедствовавшии с верою притекше, заступлением Твоим избавитися от злых, но яко Матерь Христа Бога, и нас свободи от лютых обстояний, временых и вечных, да зовем Ти: радуйся Владычице, Ченстоховская похвало!

Молитва Божией Матери пред образом Ея «Ченстоховским»О Всемилостивая Госпоже, Царице Богородице, от всех родов избранная и всеми роды небесными и земными ублажаемая! Воззри милостивно на предстоящия пред святою иконою Твоею люди сия, усердно молящиеся Тебе и сотвори предстательством Твоим и заступлением у Сына Твоего и Бога нашего, да никтоже отыдет от места сего упования своего тощ и посрамлен в надежде своей; но да приимет кийждо от Тебе вся по благому изволению сердца своего, по нужди и потребе своей, во спасение души и во здравие телу. Наипаче же осени и огради покровом Твоим, Милосердая Мати, Благочестивейшего грядущаго Государя Императора нашего и весь царствующий дом его; отжени от Него молитвами Твоими всякаго врага и супостата, утверди житие его в мире и тишине, да и мы вси тихое и безмолвное житие поживем во всяком благе, благочестии и чистоте; удержави царство Его во еже быти ему Царству Христову; управи пути и советы Его, да возсияет во днех Его правда и множество мира, да возрадуется сердце его и сущих в державе Его, яко сердце отца о чадех своих веселящегося; на сопротивныя же и лукавнующия в сердцах своих поели пред лицеем Его трепет, да поне страхом вразумятся и престанут от лукавств своих и противлении, творяще волю Его, яко пред Богом, от души и совести благия. Моли, Милосердая Владычице, пренебеснаго Бога, да присно церковь свою святую соблюдет, вышним своим благословением архиереев наших православных укрепит, миром оградит и святей своей церкви целых, здравых, честных, долгодействующих и право правящих слово своея истины дарует, от всех же видимых и невидимых врагов со всеми православными Христианы милостивно избавит и во Православии и твердей вере до конца веков непоступно и неизменно сохранит. Призирай благосердием, Всепетая, и призрением; милостиваго Твоего заступления на все царство наше Всероссийское, царствующия грады наша, град сей и святой храм сей, - и излей на ня богатыя Твоя милости, Ты бо еси всесильная Помощница и Заступница всех нас. Приклонися к молитвам и всех раб Твоих, притекающих зде ко святей иконе Твоей сей, услыши воздыхания и гласы, ими же раби Твои молятся во святем храме сем. Аще же и иноверный, и иноплеменник, идя и проходя зде, помолится, услыши, чадолюбивая Госпоже, и сего человеколюбие и милостивно соделаи, яже к помощи ему и ко спасению. Ожесточенныя же и разсеянныя сердцы своими во странах наших на путь истины настави. Отпадшия от благочестивый веры обрати и паки сопричти святей Твоей Православней кафолической церкви. В семействах людей всех и во братии нашей мир огради и соблюди, в юных братство и смиренномудрие утверди, старость поддержи, отрочество настави, мужество умудри, сирыя и вдовицы заступи, утесненныя и в скорбех сущия утеши и охрани, младенцы воспитай, болящия уврачуй, плененныя свободи, ограждая ны выну от всякаго зла благостию Твоею и утеши милостивным Твоим посещением и всех благодеющих нам. Даруй же, Благая, земли плодоносив, воздуху благорастворение и вся, яже на пользу нашу, дары благовременныя и бла-гопотребныя, всемощным своим предста-тельством пред Всесвятою Живоначальною Троицею, купно со святыми избранными угодниками Ея Кириллом и Мефодием. Прежде отшедшия отцы и матери, братия и сестры наша, и вся от лет древних припадавшия ко святей иконе Твоей сей упокой сел ениих святых, в месте светле, в месте злачне, в месте покойне, и деже несть печаль и воздыхание. Егда же приспеет и наше от жития сего отшествие и к вечной жизни преселение, предстани нам, Преблагоеловенная Дево, и даруй христианскую кончину живота нашего безболезненну, непостыдну, мирну и Святых Тайн причастну, да и в будущем веце сподобимся вси, купно со всеми святыми, безконечныя блаженныя жизни во царствии возлюбленнаго Сына Твоего, Господа и Бога нашего Иисуса Христа, Емуже подобает слава, честь и держава, со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков, аминь.

Католическая традиция

O najwspanialsza królowo nieba i ziemiNajświętsza Maryjo Częstochowska!Oto ja niegodny sługa Twój, staje przed Tobą;wznosząc błagalnie ręce do Ciebiei z głębi serca mego wołam: O Matko najlitościwsza!Ratuj mnie, bo tylko w Tobie moja nadzieja;jeżeli Ty mnie nie wysłuchasz, do kogóż pójdę?Wiem, droga Matko,że serce Twoje pełne litości wzruszy się moim błaganiemi wysłucha mnie w mojej potrzebie,gdyż wszechmoc Boska w Twoim ręku spoczywa,której Swego upodobania.A więc Maryjo!Błagam Cię powstań i użyj Swej potężnej mocy,rozpraszając wszystkie cierpienia moje,wlewając błogi balsam do mej zbolałej duszy.O najszlachetniejsza Pocieszycielko wszystkich strapionych;a więc i moja szczególna Opiekunko.Wprawdzie czuję to dobrze w głębi duszy,że dla grzechów moich niegodzien jestem,abyś mi miłosierdzie świadczyła,lecz błagam Cię, o droga Matko!Nie patrz na mnie przez owe grzechy moje,ale spojrzyj przez zasługi najmilszego Syna Twegoi przez Jego Najświętszą krew,którą przelał za mnie na haniebnym krzyżu;pomnij o najmilsza Matko, na te cierpienia,jakich Sarna doznałaś, stojąc pod krzyżemi na współumarła patrząc na śmierć drogiego Syna Twego.A zatem, przez pamięć na to wszystko, o Matko!Nie odmów mej pokornej prośbie, ale ją łaskawie wysłuchaj,a będąc przez Ciebie pocieszonym,wdzięcznym sercem wielbić Cię będę aż do śmierci.Amen.Перевод:О превосходнейшая Королево неба и земли, Пресвятейшая Марие Ченстоховска!Вот я, недостойный слуга Твой, прибегаю к Тебе; вознося умоляя руки к Тебе и из глубины сердца моего взываю: О, Матери наимилостевейшая! Спаси меня, ибо в Тебе только надежда моя! Ежели Ты не выслушаешь, к кому же пойду я?Знаю, дорогая Матери, что сердце Твоё, полное милости, тронется мольбой моей и внемлет мне в нужде моей, ибо всемогущество Бога в руке Твоей покоится - суть Своё благоволение.Посему, Марие!Молю Тебя, снизойди и силу Свою могущественную примени, да расступятся все страсти мои, да вольется бальзам в болящую душу мою.О наидостойнейшая Утешительнице страждущих всех, а посему моя Опека особливая.По правде чую я в глубине души своей, что за грехи мои недостоин я оказания милосердия Твоего, но молю тебя, дорогая Матери!Не взирай на меня сквозь грехи мои, только сквозь заслуги любимого Сына Твоего, сквозь кровь Его Пресвятую, что за меня пролил на кресте, памятуя, милая Матери, страсти Твои, которые Ты приняла у распятия и соумерла с Ним, гладя на смерть дорогого Сына Твоего.И вот, сквозь память всего этого, о Матери! Не откажи просьбе покорной моей, но милостиво выслушай, а будучи Тобой утешенным, благодарным сердцем славить буду Тебя аж до смерти своей.Амен!-------Matko Boska Częstochowska, Zwycięska Królowo Polski!Stajemy przed Tobą Matko nasza, która patrzysz od sześciuwieków z Cudownego Obrazu na Jasnej Górze w głębię serci dusz naszych. Ty z miłością pochylasz się nad polską ziemią.Jesteś dla Narodu naszego niepojętym Znakiem łaski Boga,przecennym darem Ojca niebieskiego. Dana jako pomoc ku obronieNarodu naszego, trwasz wiernie i zwycięsko pośród nas.Obecna w tajemnicy Chrystusa i Kościoła wyjednujesz nam moceBoże przez długie wieki.

Matko Boża Częstochowska! Przenajświętsza Królowo Polski!Spójrz na nas, Twoje grzeszne dzieci, i wysłuchaj naszych próśb.Ty, która z miłością pochylasz się nad polską ziemią,czuwaj nad nami przez Twój jasnogórski obraz.Ty, która niezmiennie wskazujesz na Syna Twego, Jezusa Chrystusa,chroń nas od ateizmu i wzmacniaj nasz Kościół.Ty, która jesteś dla nas Bramą Niebios, trwaj przy nas wiecznie,oddalając wojny, niegodziwości i wszelkie zło tego świata.Ty, która wstawiasz się za nami u Boga Ojca, broń naszych rodzin,by świadczyły o miłości i dobru.Piękna Czarna Madonno z Jasnej Góry! Zanosimy do Ciebienasze prośby, chyląc czoło w uwielbieniu.Chwała Ci, Zwycięska Pani, po wsze czasy. Amen

Перевод:Ченстоховская Матери Божие, Победная Королево Польши!К Тебе прибегаем, Матери наша, на нас шесть веков с Чудесного Образа на Ясной Гуже, взирающая в глубь сердец и душ наших. Ты с любовью склоняешься над землею польской. Для народа нашего Ты - непостижимый Знак милости Бога, ценнейший дар Отца небесного. Ниспослана, как помощь в защите народа нашего, пребывающая истинно и победно среди нас. Сущая в тайне Христа и Костёла, вымаливаешь нам силы Господни многие веки.Матко Боска Ченстоховска! Пресвятая Королево Польши!Воззри на нас, детей грешных Твоих, и просьбы выслушай наши.Ты, что с любовью склоняешься над землею польскою,бди над нами через Твой Ясногорский образ.Ты, кто неизменно указуешь на Сына Твоего,храни нас от атеизма и усиляй Костёл наш.Ты, кто для нас Врата Небес, будь вечно с нами,отдаляя войны, невзгоды и всякое зло этого мира.Ты, кто заступлением своим за нас пред Богом Отцом встает, защити семьи наши,чтоб свидетельствовали о любви и добре.Прекрасная Черная Мадонне с Ясной Гуры! Приносим Тебе просьбы свои, чело в почитании склоняя.Хвала Тебе, Победоносная Пани, во веки веков. Aмен!

-------

Panno święta, Matko Boża Częstochowska!Oto do stóp Twoich upadam, pod opiekę się Twoją uciekam,przyjmij mnie, błagam Cię i osłoń płaszczem swej dobroci.Czuję, żem nie godzien (na) Twych względów,żem wskutek grzechów moich bardzo się oddalił (a) od Ciebie,proszę Cię przez Krew najdroższą, którą za mnie wylał Syn TwójJezus Chrystus, nie odtrącaj mnie od siebie.Ponawiam przed Tobą wszystkie dobre postanowienia,które uczyniłem (am) w życiu moim, wsparty (a) pomocą Twoją przyrzekam,że w nich wytrwam aż do śmierci. Racz przyjąć, Panno święta,ten akt oddania się mego Tobie i wyjednaj mi u Syna Twego,Jezusa Chrystusa, wiarę żywą, przywiązanie niewzruszone do świętegokatolickiego Kościoła, nadzieję mocną, miłość wielką, szlachetną i stateczną.O Maryjo Częstochowska, od lat przeszło 600 w tym Obrazie cudami słynąca,proszę Cię pokornie, ażebym czcząc Twój cudowny wizerunek,godzien(a) był(a) zasłużyć na oglądanie Ciebie w krainie niebios,o łaskawa i miłosierna Pani.Bądź zawsze Matką moją, o Maryjo Częstochowska,jak ja pragnę być Twoim dzieckiem. Amen!Перевод:Дево святая, Матерь Божья Ченстоховская!Вот, к стопам припадаю Твоим, под опеку Твою прибегаю,прими меня, молю Тебя и ослони плащем доброты Твоей.Чувствую, что недостоин я взглядов Твоих,что вследствии грехов своих весьма отдалился (лась) от Тебя я,прошу Тебя, сквозь Кровь дражайшую, пролитую за меня Сыном Твоим - Иисусом Христом, не отвергни меня.Возновляю пред Тобою я все постановления мои, которые в жизни моей принял я, помощью твоей утвержденный, клянусь, что исполнять буду аж до смерти моей.Прими, Дево святая, этот акт отдания себя Тебе и испроси у Сына Твоего Иисуса Христа веры живой, привязанности непоколебимой ко святому Костёлу, надежду крепкую, любовь великую, благородную и нерушимую.О, Марие Ченстоховская, более 600-т лет в сем Образе Твоём чудесами слывущая,молю Тебя покорно, чтобы чтя Образ святой Твой, годным (-ой) быть лицезреть Тебя в краю небесном, о добрейшая милосердная Пани.Будь всегда Матерью мне, о Марие Ченстоховская,ибо я алкаю быть чадом Твоим! Амен!(Перевод молитв с польского языка не является каноническим и представлен в ознакомительных целях)

polomedia.ru

Ченстоховская икона Божией Матери, о чем молятся

«Спаси, Господи!». Спасибо, что посетили наш сайт, перед тем как начать изучать информацию, просим подписаться на нашу группу Вконтакте Молитвы на каждый день, нас уже больше 50 000 человек. Еще одно, что бы не происходило в вашей жизни: беда, болезнь, унынье, злоба, гнев, неблагоприятные обстоятельства, ПОМНИТЕ, вы не одиноки, с вами Бог и он вас любит такими, какие вы есть! Молитесь Богу. Господь все устроит. Ангела Хранителя Вам!

Каждый святой образ в православной вере имеет свое значение и силу. Перед иконами люди молятся и просят о помощи в разных случаях. Особого внимания заслуживает Ченстоховская икона Божией Матери. Ее еще называют «Непобедимая Победа».411Данная икона имеет очень древнюю историю. Она относится к тем 70 иконам, которые в свое время написал пророк Лука. На протяжении долгого времени образ находился в Византии, после чего она была перевезена в Галицкую Русь. После того как Западную Украину завоевала Польша, икона была передана полякам. Сегодня икона находится в монастыре, который находится на Ясной горе недалеко от города Ченстохов. Чтобы помолится перед образом святой съезжаются люди со всего мира.

О чем прося у иконы

Она имеет очень важное значение для Польши.  В этой стране ее называют Королевой Польши.  На образе изображена Богоматерь с Сыном. Правая рука младенца и Матери поднята вверх.  На лице святыни изображены следы ран, которые были нанесены во время вражеских нашествий. От старости икона потемнела, из-за чего ее в народе также называют Черной Мадонной.

Нужно отметить, что все чудеса, которые были сотворены образом Богородицы, заносятся в специальную книгу. Другими словами, они имеют обязательный реестр. Каждый человек, который был исцелен благодаря молитве святой в знак благодарности приносил ей небольшую подвеску в виде ноги, руки или другого органа, который был подвержен болезни, а затем исцелился.

Благодаря молитвам святому лику, было исцелено достаточно большое количество людей, страдающих на тяжелыми формами различных заболеваний. Некоторые даже оставляли костыли рядом с иконой по без надобности.

Полезные статьи:

Молитва от сглаза и зависти злых людейПрактически каждый человек на своем жизненном пути может повстречать «небезразличных» людей к чужому счастью и успеху, причем такие завистники, зложелатели и другие плохие люди могут встретиться человеку абсолютно везде. В наше время мало кто из людей способен завидоват... Читайте далееМолитва о прощении грехов очень сильнаяУ всех народов, которые живут на Земле, есть тайные слова, которые в обязательном порядке передаются  из старшего поколения к младшему, и благодаря которым, человек обращается к высшим силам, к Господу Богу. Такие слова называют   молитвой. Основное обращение –  молитва Го... Читайте далее

Мира Вам! Благодарим, что дочитали до этого места. Хотим Вам рассказать, что у нас есть благотворительный кошелек, собираем денежные средства на нужды болящих и детей с домов интернатов. Являемся кураторами школы интерната для детей с недостатком речи. Уже помогли/помогаем разным людям и они очень благодарны за помощь. Если есть возможность внести вклад( хотя бы 100-200 рублей) будем благодарны! Ангела Хранителя Вам!

Хотелось бы обратить внимание на то, о чем молятся перед Ченстоховской  иконой Божией Матери:

  • об исцелении от тяжких и неизлечимых заболеваний,
  • о благополучном путешествии,
  • о мире между сторонами, которые конфликтуют,
  • о милосердии,
  • о спасении,
  • о мудрости.

Чудотворный образ способен помочь людям от многих напастей. Главное, чтобы молитва была искренней.

Как правильно читать молитву Богородице

Существует мнение, что перед иконой святыни нужно читать специальную молитву и делать это нужно только в стенах храма. На самом деле это далеко не так. Как упоминалось выше, главное, чтобы молитва была искренней и читалась душой. Молитву можно читать как дома так и в храме перед образом.

Молитва иконе Ченстоховская читается так:

О Всемилостивая Госпоже, Царице Богородице, от всех родов избранная и всеми роды небесными и земными ублажаемая! Воззри милостивно на предстоящия пред святою иконою Твоею люди сия, усердно молящиеся Тебе и сотвори предстательством Твоим и заступлением у Сына Твоего и Бога нашего, да никтоже отыдет от места сего упования своего тощ и посрамлен в надежде своей; но да приимет кийждо от Тебе вся по благому изволению сердца своего, по нужди и потребе своей, во спасение души и во здравие телу.

Моли, Милосердая Владычице, пренебеснаго Бога, да присно церковь свою святую соблюдет, вышним своим благословением архиереев наших православных укрепит, миром оградит и святей своей церкви целых, здравых, честных, долгодействуюших и право правящих слово своея истины дарует, от всех же видимых и невидимых врагов со всеми православными христианы милостивно избавит и во Православии и твердей вере до конца веков неотступно и неизменно сохранит.

Призирай благосердием, Всепетая, и призрением милостиваго Твоего заступления на все царство наше Всероссийское, царствующия грады наша, град сей и святой храм сей, и излей на ня богатыя Твоя милости, Ты бо еси всесильная Помощница и Заступница всех нас. Приклонися к молитвам и всех раб Твоих, притекающих зде ко святей иконе Твоей сей, услыши воздыхания и гласы, ими же раби Твои молятся во святем храме сем.

Аще же и иноверный, и иноплеменник, идя и проходя зде, помолится, услыши, чадолюбивая Госпоже, и сего человеколюбие и милостивно соделай, яже к помощи ему и ко спасению. Ожесточенныя же и разсеянныя сердцы своими во странах наших на путь истины настави. Отпадшия от благочестивыя веры обрати и паки сопричти святей Твоей Православней кафолической церкви. В семействах людей всех и во братии нашей мир огради и соблюди, в юных братство и смиренномудрие утверди, старость поддержи, отрочество настави, мужество умудри, сирыя и вдовицы заступи, утесненныя и в скорбех сущия утеши и охрани, младенцы воспитай, болящия уврачуй, плененныя свободи, ограждая ны выну от всякаго зла благостию Твоею и утеши милостивным Твоим посещением и всех благодеющих нам.

Даруй же, Благая, земли плодоносие, воздуху благорастворение и вся, яже на пользу нашу, дары благовременныя и благопотребныя, всемощным своим предстательством пред Всесвятою Живоначальною Троицею, купно со святыми избранными угодниками Ея Кириллом и Мефодием. Прежде отшедшия отцы и матери, братия и сестры наша, и вся от лет древних припадавшия ко святей иконе Твоей сей упокой в селениях святых, в месте светле, в месте злачне, в месте покойне, идеже несть печаль и воздыхание.

Егда же приспеет и наше от жития сего отшествие и к вечной жизни преселение, предстани нам, Преблагословенная Дево, и даруй христианскую кончину живота нашего безболезненну, непостыдну, мирну и Святых Тайн причастну, да и в будущем веце сподобимся вси, купно со всеми святыми, безконечныя блаженныя жизни во царствии возлюбленнаго Сына Твоего, Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.

Пусть хранит Вас Господь!

Вам будет интересно посмотреть еще и видео о чудотворной иконе Богородицы Ченстоховская:

ikona-i-molitva.info

Матка Боска Ченстоховска, или Как мы ездили в гости к Папе

Матка Боска Ченстоховска, или Как мы ездили в гости к Папе

В традициях журнала «Вокруг света» рассказывать читателям об экспедициях и странствиях знаменитых путешественников. Сегодня, похоже, поездки по дальним и ближним странам становятся делом привычным и обыденным, и в них отправляются не только опытные и бывалые, но и совсем еще молодые люди. Они по-новому видят мир, по-своему воспринимают происходящее, своим языком рассказывают об увиденном. Мы уже знакомили читателей с заметками о путешествии автостопом по Скандинавии Сергея Фролова. Предлагаем вашему вниманию еще один материал, написанный студентом факультета журналистики МГУ, о поездке в Польшу. Студентов — и верующих, и атеистов — пригласил в Польшу лично папа Иоанн Павел II для участия в традиционном паломничестве в святой город Ченстохову. На этот раз оно проходило в рамках VI Всемирного дня молодежи.

Подобралась теплая компания паломников-журфаковцев (почти поголовно некатоликов), которая с радостью приняла это приглашение.

М ы официально стали паломниками в поезде Москва - Брест: нам выдали косынки и гачки с надписью «Ченстохова 91». И тут же выяснилось, что нас обманули. Каждый волен был выбрать маршрут путешествия — присоединиться к краковской, варшавской или ченстоховской группе. Мы, как люди неленивые и любознательные, записались в краковскую, поскольку быть в Польше и не посетить Краков — это то же самое, что — лет десять назад — приехать в Союз и не съездить в Санкт-Петербург. Но оказалось, что «краковцев» почему-то везут в город Радом, чему мы были далеко не рады. И немедленно поклялись на святой ченстоховской косынке побывать в Кракове во что бы то ни стало.

Граница

В Брест прибыли в час ночи и, поскольку до досмотра на таможне оставалось еще несколько часов, решили осмотреть Брестскую крепость. Увы, ночью музей в крепости не работал. Зато двое пограничников с собаками нашему приходу страшно обрадовались — было кому сказать: «Дальше проход закрыт. Погранзона».

Загружаемся в поезд до Тересполя, приграничного городка по ту сторону кордона. Обычная электричка, только вагоны покороче, чем в Союзе, да кресла помягче. Трогаемся... Граница, плещется Буг, стоит часовой и насмешливо смотрит на нас: грядет второй досмотр, уже польский. Польские пограничники разочаровывают еще больше. Входит сонный детина и нехотя спрашивает:

— Водку везете?

— Везем, — раздается с крайнего сиденья тонкий и испуганный девичий голосок.

— Сколько бутылок?

— Одну.

— А зачем?

— На хлебушек в Польше поменять.

Больше вопросов не возникает.

Польша

К утру приезжаем в Радом. Обычный промышленный город, типовая застройка... Все, как в родном отечестве, кроме вывески «Beer» с перечислением десятка сортов пива и отсутствия очереди под ней. Надо привыкать — мы в Речи Посполитой.

 

Едем в Духовную Академию — святое место для всех жителей города. Там уже собралось несколько тысяч человек, начинается служба, которая длится часа четыре. Молитвы, религиозные песни, снова молитвы и — ни тени усталости на лицах. Поляки веруют истово, только сейчас начинаешь понимать, какую роль играет здесь церковь. По словам ксендза Петра, который еще будет упоминаться в данном повествовании, верующие в Польше — это процентов 90 населения.

Главная достопримечательность любого польского города — конторы по обмену денег. Они натыканы на каждом углу, и в них наш рубль в таком же почете, что и доллар. Причем принимают не только червонцы, чем нас пугали в Союзе, но даже цветастые сто- и пятидесятирублевые творения Павлова. Обменный курс — 330 злотых за рубль, 11400 — за доллар. Много это или мало — никто из нас не знал. Зажав в руках польские деньги — «пенензы», мы отправились по магазинам. Наличности хватило только на пару бутылок пива с будоражащим названием «Окосим». Кошельки отощали настолько, что из потенциальных покупателей пришлось переквалифицироваться в зевак. Мы шатались по городу и видели сплошь магазины, магазины, магазины. Торговля шла везде, где удавалось примостить ларек или палатку.

Когда Карамзина спросили, как одним словом можно назвать то, что творится в России, он ответил: «Воруют». Для Польши требуется два слова: веруют и торгуют.

Из Радома нас везут на автобусе в деревню Порабки — отсюда нам предстоит идти до Ченстоховы. Где она находится, выяснить нет никакой возможности — карты не достать.

Паломники

Ранним утром отправляемся в путь. Дивное зрелище — паломничество. Впереди длинных колонн ксендзы в черных рясах, по бокам — полиция нравов (молодые ребята, которые руководят движением). Паломники шествуют под звуки молитв и религиозных песен и немного напоминают заключенных, отправленных по этапу. Впечатление усиливается от того, что в пути запрещается курить и употреблять алкогольные напитки — ксендзы и полиция нравов ревностно следят за порядком.

Общаемся. Правда, большинство поляков говорит только на родном. Русский же, который они учили несколько лет в школе, вспоминают с трудом.

К нам подходит ксендз Петр. Немного удивляется, что мы — православные, хотя, по его мнению, принципиальной разницы между православием и католичеством нет — только в обрядах. А Бог один — в этом суть.

Тем временем идущая рядом полька Гражина чуть не грохается в обморок: «Вы православные», — повторяет она снова и снова, и в голосе ее сквозит грусть, сожаление и даже жалость к нам. Вопрос веры — очень тонкий вопрос для всех поляков. Предпочитаем избегать разговоров на эту тему, но удается не всегда.

— А почему вы не запеваете русские религиозные песни? — спрашивают нас поляки.

Что мы можем ответить на этот вопрос? Свои песнопения они разучивают с детства.

Впрочем, наши попутчики интересуются не только религией. Двое ребят справлялись, нет ли у русских автомата Калашникова, и изъявляли желание отдать за него пять миллионов злотых. Вместо автомата мой друг-коммерсант предлагал им сбои щипцы для завивки волос, утверждая, что его товар, во-первых, очень дешев, намного дешевле автомата, а во-вторых, просто необходим в хозяйстве.

Побег

На второй день паломничества получаем карточки, дающие право на бесплатный проезд по Польше, — мы их тут же окрестили «пильджимками» («пильджим» по-польски «паломник»). Узнаем, что идти нам семь дней по 25 — 30 километров ежедневно. Новость не радует — на ногах огромное количество «бомблей» (мозолей). Несколько врачей из лазарета, который путешествует вместе с нами, используя какой-то чудодейственный отечественный бальзам, делают все возможное, чтобы восстановить работоспособность наших нижних конечностей, хотя удается это не всегда. Ноги продолжают болеть и отказываются идти 25 километров. Втроем решаем на время бросить колонну — устроить «разгрузочный день» — и отправляемся в город Кельце, взяв в провожатые польку Диану, которая предпочитает пыльным проселочным дорогам поход по магазинам. Диане 17 лет, и ее волнуют чисто практические вопросы. Она скоро едет в Союз и поэтому спрашивает, можно ли купить в Москве кроссовки Nike (в Польше их почему-то не продают) и отдохнуть две недели в Крыму на три тысячи рублей.

Все дороги в польских городах ведут к рынку, и Кельце — не исключение. На огромном базаре очень много русских — торгуют сантехникой и электротоварами. Пытаемся купить один банан на всех. Но он стоит 2 тысячи злотых, а у нас только 800.

Направляемся к автовокзалу, чтобы уехать в деревню Мичигозд, куда вечером должна прийти наша группа. У остановки наталкиваемся на русских ребят, которые, чувствуется, уже не первый день зарабатывают себе на жизнь пением. Они почему-то принимают нас за обеспеченных поляков: «Пан, проше пенензы бедным русским студентам». Опуская пять копеек в шапку говорю: «Бедным русским студентам от нищих русских студентов». Музыканты дружно смеются.

В автобусе наши пильджимки действуют безотказно. Более того, водитель даже рад бесплатно везти паломников.

Приезжаем в Мичигозд, и тут нас ловит полиция нравов. Поляки очень недовольны, что мы отбились от колонны и бродили неизвестно где. Они так оживленно обсуждают наш побег, что мы боимся — не отправят ли на родину раньше срока. Но вроде бы отлучка сходит нам с рук.

Ксендзы

Весь следующий день приходится идти с группой. Опять палящее солнце, поля, деревни, молитвы, которые читают нараспев благообразные ксендзы. В промежутках между молитвами они пристают к русским девушкам.

С нами идет очень веселый ксендз Роберт. Он в рясе, но ему не жарко, он сбил все ноги, но ему на это наплевать. Поляк, учится в духовной семинарии во Флориде. Его, кажется, мало волнуют вопросы веры. Прежде всего Роберт бодро спрашивает, какую стипендию получают русские студенты, а потом недоумевает: «Почему такую маленькую?» Далее он сообщает размер своей стипендии в Штатах, после чего разговаривать с ним вообще не хочется.

Входим в деревню. У некоторых домов нас ждут бадьи с компотом и тазики с варениками. Вообще здесь кормят русских до отвала. У палисадников стоят хозяева и машут нам руками. Так по традиции встречают паломников. Поляки — наши спутники — уже привычные, для нас же это пока в диковинку.

Супружеская пара везет с собой в коляске маленького ребенка. Жару он переносит плохо.

— Зачем так мучить дите? — спрашиваю я.

— Он должен побывать в Ченстохове, — непреклонная мать толкает коляску. Муж семенит рядом. Чувствуется, он во всем согласен со своей половиной.

— А не проще сразу приехать туда?

— Мы хотим быть настоящими паломниками, — и коляска, поскрипывая, катится дальше по направлению к святому городу.

Нам наконец удается достать карту. Выясняется, что до Ченстоховы по прямой — от силы три дня хода, а колонну специально водят вокруг Кельне, «наматывая» километры и дни, чтобы согласно утвержденному плану похода мы прибыли в Ченстохову не ранее 13 августа.

В середине пути совершается символический обряд крещения. Поляки с усердием спихивают русских в реку неподалеку от костела и поливают водой. В жару это даже приятно. Воспитанные в духе воинствующего атеизма, должного значения обряду не придаем.

Краков — Челентники

Место ночлега — глухая деревенька. Эту ночь придется провести в палатках. Грузовик с вещами еще не приехал, и поэтому идем погонять с поляками в футбол. Позорно проигрываем. Утешаем себя, что Бог помогал полякам, поскольку в их команде играл ксендз.

Утром наконец-то решаем съездить в Краков. Сказано — сделано... «Да, Краков — это Краков», — повторяли мы спустя четыре часа на площади Мицкевича и напряженно думали, куда сдать пакет с пустыми бутылками (они в Польше довольно дорогие), который нашли здесь. Потуги не увенчались успехом — бутылки почему-то нигде не принимали.

Краков прекрасен. Мы бродили по нему несколько часов и не заметили, как наступил вечер. Нужно было возвращаться на ночлег в деревню Челентники. На карте ее — о ужас! — не оказалось. К счастью, нашлись самаритяне, указавшие нам верное направление. Вообще за все паломничество только один раз — в Варшаве — я встретил очень нехорошего поляка. Он хотел выколоть мне правый глаз моим же ножом. Пан был зверски пьян, весь покрыт татуировками и к тому же, по его собственным словам, отсидел 15 лет в тюрьме, чему я охотно поверил и поэтому не дал ему нож.

Итак, мы сошли с электрички, как предполагалось, в пяти километрах от Челентников. Огляделись. Неподалеку стояли польский «фиат», возле него пан и пани. Пани оказалась русской учительницей из Москвы, пан же — действительно паном и вдобавок сильно навеселе. Тем не менее он согласился подбросить нас в деревню, до которой, как выяснилось, было не 5, а все 25 километров. Пан очень любит Польшу. Поэтому всю дорогу мы судорожно вспоминали известные нам польские фамилии: Малиновский, Рокоссовский, Дзержинский... «У нас в центре стоит», — похвастался я, не зная, что его скоро снимут...

... Пан не знал, где находятся Челентники, и посему привез нас в свою деревню — там его уже ждала жена. И хотя за бутылку водки пан выражал готовность ехать хоть до памятника Железному Феликсу, супруга, явно не авантюристка, его никуда не отпустила. Мы пошли пешком.

Ченстохова

К утру добрались до злосчастных Челентников. Группы нет. Мы втроем безнадежно отстали. Встретили еще несколько русских, тоже отбившихся от группы. Решаем ехать до Ченстоховы вместе. По дороге какие-то удивительно добрые поляки дарят нам 10 банок консервов. Через несколько часов мы уже на месте.

Море людей. Паломники со всего мира. На улице со столика торгуют картами города по 5 тысяч злотых за штуку. Денег нет. «День добрый, — говорим, — мы русские». Поляк-продавец без лишних слов делает презент.

Замечаем плакат с интересной надписью: «Информационный центр для групп с Востока». (Аналогичного пункта для прибывших с Запада мы так и не встретили.) Где наша группа и багаж, там, естественно, никто не знает. Мысленно прощаемся и с первым, и со вторым. Грустные мысли немного компенсирует благотворительная помощь в виде нескольких грузовиков с баночной кока-колой и бутербродами с ветчиной, которую прислал для русских Папа Римский. Подкрепившись, идем осматривать Ченстохову — духовную столицу Польши. Город как город. Ясногорский костел сильно смахивает на гостиницу «Ленинградская» в Москве. К нему стекаются все паломники. Почти у каждого в руках надувной шарик с портретом папы — забавное зрелище. От изобилия пап начинаешь потихоньку уставать.

Наступает вечер. Накрапывает дождь. Холодно. О группе ни слуха ни духа. Собираем последние пенензы и идем в диско-бар. Странное место. Там включают музыку, которую слушали еще наши деды, а после нее могут поставить последний диск Мадонны, там не продают спиртное, и тем не менее поляки за соседним столиком умудряются напиться и устраивают драку. Выбираемся на улицу. Мы готовы сдаться в плен полиции. Но ей, увы, такие, как мы, не нужны — своих забот хватает.

А в Ченстохове праздник в разгаре. Паломники — а их прибыло миллиона полтора — собрались в центре города. Никого в сильном подпитии, но ощущение, что все разом набрались. У итальянцев, поляков, испанцев, французов, русских, бразильцев одинаково сумасшедшие глаза. Всем хочется веселиться — и все веселятся. В воздухе витает дух раскрепощения. Хороводы, танцы, дикий смех, песни, выкрики, шутки, поцелуи, вспышки фотокамер, топот ног — голова идет кругом. Прямо на нас несется шеренга итальянцев и что-то горланит на своем итальянском. А сзади — бразильцы. Еле уворачиваемся. Становится жутковато. Дико устали, и нет сил принимать участие в общем веселье. Французы стараются затащить нас в круг и уговаривают, чтобы мы станцевали какой-то эротично-демонический танец. Все наклоняются, вихляются, разгибаются, и все повторяется сначала. На дереве сидит фотограф и снимает эту вакханалию — единственный, кажется, здесь спокойный человек. Мы изнемогаем. Мой друг хочет курить, я уже ничего не хочу. Вокруг сотни тысяч людей, и никто не курит — вообще ни один человек. Не могу в это поверить. Мелькает огонек сигареты. Подбегаем, «стреляем» — оказывается, русский...

Приятная новость: в информцентре сообщают, что нам предоставят ночлег в гостинице. Отель на другом краю города. Туда нас идет человек 25. В регистратуре очень строгий пан требует у всех паспорта. Предвкушаем ночевку в теплых постелях на чистом белье. Пан дает добро, и нас ведут в подвал. На бетонный пол стелют тонкий коврик — наше коллективное ложе. Зачем пан перенес всю информацию из наших паспортов в огромную амбарную книгу? Чтобы

 

мы коврик не присвоили, что ли? На полу холодно. Кто-то вслух начинает мечтать о теплой келье Папы Римского. Еретическая дискуссия очень не нравится католикам из Белоруссии, которые, замерзая рядом, вполголоса матерят нас, безбожников.

Ясная гора

К утру совсем задубели. Вдвоем с приятелем идем в холл и засыпаем в креслах. Проснувшись, видим двух итальянок, которые с любопытством смотрят на нас и что-то говорят. Уловив слово «туалет», начинаю объяснять им, где он находится. Благодарные, они интересуются, ели ли мы. Уже ощущая в желудке горячий кофе и булочки с ветчиной, бодро отвечаем: «Нет». Итальянки улыбаются и уходят — странный народ.

С утра идем на Ясную гору, где расположен монастырь паулинов. В нем хранится чудотворная икона Ченстоховской Божьей матери. Согласно легенде ее написал Евангелист Лука — на кипарисовой доске из дома Святого семейства в Назарете. У иконы богатая история. Она была у Константина Великого, у Карла Великого, у одного из русских князей, потом попала в Ясногорский монастырь. А 8 сентября 1717 года, в праздник Рождества Богоматери, была совершена торжественная коронация иконы. С тех пор эта святыня для всех католиков.

На Ясной горе творится невообразимое. Вообще-то гора — вовсе не гора, а весьма небольшой холм. И на этом пространстве хотят одновременно разместиться все полтора миллиона паломников — ради того, чтобы увидеть и услышать папу. Он прибудет только вечером, но места все занимают с раннего утра. Попасть на гору довольно сложно: вход по специальным пропускам. Сначала проходят мощные ребята в униформе, на которой написано: «Служба порядка» (папская охрана?). Потом — бойскауты. Их на удивление много, и идут они совсем не в ногу. Прессу пускают со скрипом. Остальным проход на Ясную гору пока закрыт. Но русский человек, как мышь, везде пролезет. Проникаем вслед за папской охраной. Нечто подобное я потом видел в дни путча у нашего «Белого дома»: площадь перегорожена заборами, за ними сходят с ума десятки тысяч католиков, для которых, как для русских, не существует преград. Все стремятся протиснуться поближе к трибунам, то есть туда, где стоим мы. Мы же окружены охранниками и не знаем, что делать.

На нас уже подозрительно косятся. В это время какие-то люди огромным магнитом начинают «ощупывать» папскую охрану на предмет бомб, пистолетов и прочего оружия, способного нанести его святейшеству телесные повреждения. Одно покушение уже было, второго, чувствуется, никто не хочет. Приближаются к нам. Я с ужасом вспоминаю, что в кармане — огромный перочинный нож, прямо-таки тесак. Найдут, думаю, скажут ведь, что на теракт шел. Все четверо берем ноги в руки, чем вызываем легкое замешательство среди службы порядка...

Ура! Группа нашлась, но багажа все еще нет. Вечером снова появляется желание пойти послушать папу. Но уже поздно — на Ясную гору не пробиться. В городе, правда, установили пять огромных экранов — так что все могут лицезреть папу крупным планом.

Папа

Папа восхищает и умиляет. И глаза у него такие добрые-добрые, и говорит так душевно: «Молодые люди, не бойтесь святости. Взбирайтесь на высокие вершины, будьте среди тех, кто желает достигнуть целей, достойных детей Божьих. Прославляйте Бога нашей жизнью».

Да, папу нельзя не любить. Даже человеку, который предыдущую ночь провел на ледяном бетонном полу и возненавидел после этого все человечество. Если бы папа во время своей речи пустил слезу, я бы тоже прослезился. От умиления заплакали бы все паломники. Верят папе, верят в папу. Очень захотелось назвать папу просто и ласково — батя.

Близится ночь. Спать негде. Как американские безработные, которых некогда часто показывали по советскому телевидению, пытаемся уснуть на коробках из-под кока-колы — тщетно. Идем бродить по ночной Ченстохове. Знакомимся с итальянской парой — Федерикой и Паоло. Им лет по 25, католики. Приехали сюда первый раз — давно хотели увидеть этот праздник. Кстати, и русских они видят впервые. Происходит обмен значками. У меня есть ок-тябрятская звездочка. Итальянцы упорно не признают в кудрявом мальчике будущего творца революции. Дарю советский пятак. Получаю ответный презент — монету в 500 лир. Довольно неплохой обменный курс.

Невдалеке мелькает плакат: «Одесса-мама приветствует папу».

Подскакивает корреспондент польского радио: «Как вам фестиваль?» Говорим, что фестиваль — это замечательно, папа — вообще превосходно, но хочется спать, а негде. Тут довольный журналист ловит нас на слове и говорит: «Зачем вам спать, если сегодня ночью будет всеобщее ночное бдение?»

Бдения

Что ж, будем бдеть. К утру не выдерживаем, тайком пробираемся в гостиницу и засыпаем там на кухонных столах. Проснувшись, идем в обменный пункт, где я, не теряя достоинства, кладу на стойку свои первые и последние 500 лир. Пан невозмутимо объясняет, что монеты контора не принимает. Делаю жалобное лицо и говорю: «Пан, проше, последние пенензы». Он проникается, что-то считает на калькуляторе, показывает мне 3750 злотых. «Добже, пан, — говорю я, — давайте». Пан дает 5000 злотых и жестами объясняет, что сдачи не надо. Удивительно добрый пан. Ради бедных русских готов поработать себе в убыток.

Уезжаем в Варшаву.

Прежде чем возвращаться на Родину, решили заехать в Лодзь — текстильную столицу Польши. Минут через тридцать злой пан кондуктор поезда Варшава — Лейпциг, которому было абсолютно наплевать, что мы паломники и что у нас есть пиль-джимки, вышвырнул нас на каком-то полустанке. По всей видимости, он входил в те 10 процентов нехристей, о которых говорил ксендз Петр. Потеряв всякое доверие к кондукторам, в следующем поезде всю дорогу до Лодзи мы провели в туалете, время от времени впуская туда всех желающих. Когда один добропорядочный поляк увидел, как трое ребят одновременно выходят из клозета (они, кстати, в польских поездах довольно просторные, не чета нашим), он чуть не лишился чувств и, кажется, расхотел не только «туда», но и вообще ехать.

Домой

Вернувшись наконец в Ченстохову, мы обнаружили, что группа, как гласила оставленная на стоянке записка, уже двинулась в Брест. По ночным и изрядно загаженным паломниками улицам мчимся на вокзал. Город, где всего день назад бушевало веселье, будто вымер — все разъехались. Слава Богу, успеваем перехватить своих на вокзале. Подходит наш состав. Вагон берем штурмом: конкурентов — огромное количество. Но поезд вместо Бреста везет нас в Гродно. А там не пропускают через таможню, потому что декларации заполнены в Бресте — полная неразбериха. Едем в Брест. Все так соскучились по Союзу, что готовы расцеловать пограничников.

Краков — Ченстохова-Варшава — Лодзь

 

Василий Крыленко, корр. ИМА-пресс — специально для «Вокруг света» Фото И.Филиппенкова

librolife.ru

Ченстохова. Подглядели про Польшу - О PR, и не только о нем.

Упоминания о Ченстоховской Божьей Матери запомнились мне с детства, рассыпанные по страницам книг, как ягоды рябины на скучном снегу – как будто бы специально для придания какого-то особого колорита.

« -   Патер   ностер...   Езус   Христос...  Матка   боска  Острабрамска, Ченстоховска...  -  бормочет Юзефа.  Это  она призывает  мне в  помощь  всех небесных заступников, продолжая кропить меня слезами».

 

Книгу Александры Бруштейн «За далью даль», про «дореволюционную жизнь» интеллигентной семьи брал в районной библиотеке. Хорошая книжка.

« - Пан Езус! Это специально для Збигнева и Каспера новость! Только наладился соснуть,  так на тебе!  - проворчал Сташек,  который положил было уже голову на стол.     И трое его товарищей слушали боцмана пятое через десятое, а тут с них и сон и хмель как ветром сдуло. У Каспера сердце чуть не выскочило из груди.     - Матка  бозка  Ченстоховска!  -  закричал  он,  бросаясь  к пану Конопке.  - Вуек, Вуек, ты знаешь Миколая Коперника! Что же ты молчал? Збышек, как тебе это нравится!     Однако Збигневу это не нравилось».

Это некая (вполне достойная) Зинаида Шишова, из повести «Приключения Каспера Берната в Польше и других странах». Как будто обязательно – если Польша – то нельзя без Матки бозки Ченстоховски. 

И не только ведь у отечественных писателей. Вот  и Гюнтер Грасс пишет про своего героя: «Рано  овдовев,  он  совершил паломничество в Ченстохову, и Матка Боска Ченстоховска повелела ему признать ее будущей королевой Польши.  С той поры Винцент только и делал, что рылся в диковинных книгах, отыскивал в каждой фразе подтверждение прав Богоматери на польский  престол,  а сестре передоверил  все  хлопоты по  двору и полю».

Правда, это все иностранцы – по отношению к польской литературе. В ней я упоминаний о Ченстоховской Божьей матери вот так вот сходу не нашел. Ну, уверен, что плохо искал.

Вобщем, к чему это я? К тому, что  нельзя было отказываться от возможности посмотреть на этот символ католической Польши. А возможность представилась, когда наш туристический автобус катил из белорусского Бреста в чешский Оломоуц. За семь евро с человека, вне зависимости от вероисповедания, автобус готов был немного изменить маршрут и заехать в Ченстохову. Точнее, не в саму Ченстохову, а в Ясногорский монастырь где и хранится икона.

 

Монастырь начал создаваться на Ясной Горе  с XIV века, когда князь Владислав Опольчик привез туда знаменитую икону, до этого она успела побывать и на Руси, и в Константинополе, и, по преданию в Иерусалиме. По тому же преданию, написана она евангелистом Лукой на оборотной стороне столешнице. Стол из того самого дома где воспитывался и рос Иисус Христос.

По мнению ученых, икона написана в Византии в IX-X веках. Достоверно ее судьба прослеживается с XIII века, когда Галицко-Волынский князь Лев поместил ее в городе Белз (сейчас – территория Украины).

Так получилось, что во времена территориального расчленения Польши икона стала восприниматься во многом как символ национального единства. Государственная символика украшает и сейчас ворота базилики.

Монастырь строился в течении нескольких веков и представляет достаточно пестрое собрание зданий в разных стилях. Самое роскошное – это трехнефный собор Святого Креста и Рождества Богородицы. Особенно впечатляюще он выглядит на фоне многих других, как правило, довольно скромных, храмов Польши (эта жуткая фотография, сделанная в почти полной тьме, почти не дает представляя о барочной роскоши убранства).

Сама икона находится в относительно скромной Часовне Божьей Матери. Фотографировать саму икону мы не пытались, сделали несколько кадров недалеко от входов в часовню. Стены ее увешаны дарами  Богородице. Интересно, что в основном как мы поняли, это не индивидуальные подношения, а дары от групп паломников, от целых городов, от однополчан.

Есть даже дар от движения «Солидарность».

Люди молились в основном, стоя коленями на небольших скамеечках. Но ближе к иконе все стояли коленями прямо на полу. Потом многие пройдут на коленях за алтарной частью, вокруг иконы. Много молодых людей, не юношей безусых, а, например, молодых семейных пар с детьми.

Исповедальни пока пусты.

На выходе из часовни на границе полутьмы и яркого дневного света глаз цепляется за детали оформления.

Идем к автобусу. Паркинг напоминал паддок формулы-1 в день Гран-При – по количеству автобусов-моторхоумов и туристов. От стоянки к самому монастырю идешь по дорожке между двух каменных стен, здесь паломники и туристы немного рассредоточиваются и идти можно спокойнее. А вот как шли паломники к монастырю лет сто назад:

«     Поезд пришел в Ченстохов рано утром. От вокзала до монастыря, стоявшего на высоком зеленом холме, было далеко.     Из  вагона вышли богомольцы  - польские крестьяне  и крестьянки. Среди них были и  городские обыватели в пыльных котелках; Старый,  тучный ксендз и мальчики-причетники в кружевных одеяниях ждали богомольцев на вокзале.     Тут  же, около  вокзала, процессия богомольцев выстроилась  на  пыльной дороге. Ксендз благословил ее  и пробормотал в нос молитву. Толпа рухнула на колени и поползла к монастырю, распевая псалмы.     Толпа ползла на коленях до  самого монастырского собора. Впереди ползла седая  женщина  с  белым исступленным  лицом. Она  держала  в  руках  черное деревянное распятие.     Ксендз  медленно  и равнодушно  шел  впереди  этой  толпы. Было  жарко, пыльно,  пот катился по  лицам.  Люди хрипло дышали,  гневно оглядываясь  на отстающих.     Я схватил бабушку за руку. - Зачем это? - спросил я шепотом.     --  Не бойся, - ответила  бабушка  по-польски.- Они грешники.  Они хотят вымолить прощение у пана бога».

Это вспоминает Константин Паустовский.

Его привезла в монастырь бабушка. Возможно, он был примерно в таком вот возрасте, как эти маленькие девочки в белых платьицах – мы встречали их повсюду.

Но девочки, как правило, выглядели вполне довольными жизнью, платьями, чудесным весенним и днем и предстоящей встречей с Маткой Боской. А Паустовскому в монастыре не понравилось – он пугался лежащих на полу паломников и не стал  целовать сутану кардиналу.

Кардиналов мы не видели, а вот обычные ксендзы бодро шли по своим делам, отражаясь в чисто вымытых фольсквагенах.

Может быть, все дело в том, что Паустовский чувствовал себя чужим на этом празднике жизни? Именно празднике.

«Бабушка велела, чтобы в монастыре я не разговаривал по-русски. От этого мне было страшно. По-польски я знал всего несколько слов. Я  заблудился,  попал  в  узкий  проход между стенами.  Он  был вымощен треснувшими плитами.  В  трещинах цвел подорожник. К стенам  были привинчены чугунные  фонари. Их, должно  быть, давно  не зажигали - в одном  фонаре я разглядел птичье гнездо».

Мы тоже чувствовали себя не совсем своими. Хотя русская речь тут никого не пугала, и никто косо на нас не смотрел. Было ощущение, что мы немного «подглядели» чужой жизни – ощущение, которого нет, например, когда посещаешь Собор Святого Петра в Риме. Но от этого подглядывающего взгляда мы узнали о Польше чуть больше. Так что рекомендую – если есть возможность, заезжайте в Ченстохову.

 

muzalewsky.livejournal.com

До Берлина - 896 километров. Содержание - Матка боска Ченстоховска

Матка боска Ченстоховска

Операция развивается поистине молниеносно. Вряд ли гитлеровская армия, объединившая под своими разбойничьими знаменами армии своих вассальных государств, когда-либо наступала такими темпами и с такими результатами, каких достигли войска фронта во второй половине января 1945 года. После артиллерийского наступления враг так и не оправился. Две танковые армии ворвались в проломы и, оставив позади все, что уцелело из немецких сил, понеслись вперед. Одна, держа курс на северо-запад, на город Ченстохову, другая — на север, в обход большого города Кельце, в лесах под которым когда-то я безнадежно пытался завязать контакты с польскими партизанами.

Москва уже дала победные салюты и за Кельце в за Ченстохову, но освобождение этих городов я позорно прозевал, не отметив этих обстоятельств в моей газете ни строчкой.

Прозевал по причинам уважительным. Однако вряд ли с ними посчитается генерал Галактионов, обычно он не прощал своим корреспондентам таких проколов. И виновата в этом моем проколе, как ни странно, ченстоховская богоматерь, или, как ее называют поляки, матка боска Ченстоховска.

Наши танковые соединения, освободив Ченстохову, понеслись дальше. Стрелковые части за ними, естественно, не поспевают. Между двумя слоями наступающих войск образовалась незаполненная пустота, и вот в этом-то промежутке и движутся, отступая, остатки разбитых немецких частей. И надо сказать, организованно движутся, правда сторонясь шоссейных дорог и больших населенных пунктов. Словом, образовалось то, что на военном языке называется "слоеный пирог".

А тут разведчики принесли известие о коварной провокации, замысленной гитлеровским командованием и осуществленной какой-то эсэсовской частью. В Ченстохове существует знаменитый Ясногурский монастырь, а в нем вот уже много столетий хранится чтимая всеми католиками мира икона божьей матери, считающаяся чудотворной. Поляки с гордостью говорят даже, что это вторая по значимости святыня после раки святого Петра, хранимой в римском соборе.

И вот разведчики сообщили, что эсэсовцы заминировали монастырскую церковь, заложив под нее огромный заряд взрывчатки с дистанционным взрывателем. Расчет такой. Когда город будет занят Красной Армией, взрыв разворотит церковь и погребет икону. Вина падет на наши части, и против них обратится проклятье всего многочисленного католического мира.

Маршал Конев, начавший свою военную службу с комиссарских постов, оценил все последствия такой провокации.

Опытный офицер, как раз тот самый подполковник Николаев, который только что вернулся от словацких, партизан, получил приказ вылететь в Ченстохову. Приземлиться. Связаться с комендатурой. Мобилизовать любую проходящую мимо саперную часть, выставить у монастыря охрану, в монастырь никого не впускать, кроме саперов, разминировать церковь и сохранять строжайший Порядок. Не знаю уж, простят ли меня в «Правде», но, пользуясь старой дружбой с Николаевым, я упросил его захватить меня в этот полет.

Уже вдвоем мы уламывали опытнейшего пилота из эскадрильи связи штаба фронта забрать нас обоих. Уговорили, а потом, пока пилот со штурманом прокладывал по карте новую для него трассу до Ченстоховы, Николаев сообщил мне печальные вести.

— В горах на походе умер Ян Шверма. Доконал-таки его туберкулез. Вымокли мы там все. Одежда на ветру обледенела. На первой же стоянке, до которой мы добрались, в какой-то избушке лесорубов он, сбросив мокрое, грелся у огонька и все надсадно кашлял… Знаешь ведь, как он кашлял: отвернется, загородится ладонями, только и видишь, как плечи вздрагивают… Впрочем, продолжал работать, провел с Осмоловым совещание командиров, потом еще чем-то занимались. Лег спать поздно, а утром уже не встал. Можно сказать, на ходу умер. Хотели его тело нести, но где же? Дороги-то сейчас в горах окаянные, и самолет не вызовешь — кругом скалы… Там его и похоронили…

Не сразу оправился я от этой вести. Перед глазами сразу встал этот высокий человек с длинным худым лицом и пронзительным взглядом, с густым румянцем, болезненно пылавшим на висках и щеках.

Это Коммунист с большой буквы.

— А как Осмолов, Егоров?

— Как всегда, в трудах. Скучать им не приходится… Осмолов, между прочим, плакал, когда Шверму хоронили.

Я попытался представить себе плачущим этого знаменитого партизанского вожака — маленького, белокурого, голубоглазого, в его высокой, трубой, папахе, с мягким юмором в глазах. Не вышло. С виду он был покладистый, с тихим голосом, но глаза всегда были тверды, как и решения, которые он принимал, и команды, которые отдавал.

— И еще для тебя тяжелая новость: деревню Балажу, ту самую, что тебя по первости приютила, гитлеровские каратели сожгли — партизанское селение. Всю, до последнего дома… И мужиков, которых в ней застали, всех расстреляли. Даже подростков.

— А старчку Милан? Тот, что мне сапоги пожертвовал?

— Не знаю… Чего не знаю, того не знаю. Человек оттуда, догнавший нас в горах, говорил, что тем, кто был на лесосеке, все-таки удалось спастись… А был ли среди них твой Милан, сказать не могу… Ну не горюй, не горюй — война.

Но на этом тяжелые вести не исчерпывались.

— Генералы Гальян и Виест сдались немцам, — продолжал рассказывать Николаев. — И их обоих повесили. Впрочем, так надо было и ожидать. Вот она, джентльменская война, на которую рассчитывал Виест. Даже не расстреляли, а повесили… Гальяна-то, между прочим, жалко. Он был искренний человек и хороший словак. Да и этот лондонский стратег тоже, по-своему, конечно, честный солдат…

Оставив меня размышлять, Николаев заторопил летчика:

— Семен, а пора бы. Хватит над картой колдовать. Матка боска нас заждалась. Рассердится, погоду испортит, вот и кружи тогда.

Мы втиснулись вдвоем на одноместное штурманское сиденье, и самолет, немного потарахтев по земле, не без труда оторвал лыжи от мокрого, набрякшего снега. Вскоре мы пролетели над участком прорыва. Сверху он на довольно большую глубину напоминал поле, на котором неистовствовали какие-то гигантские кабаны. Деревья обезглавлены, изломаны, расщеплены. Потом пошла лесная чаща, и где-то примерно через полчаса полета увидели мы на дорогах, пробитых сквозь зелень, движущиеся на запад войска в чужой серо-зеленой форме. И было странно видеть, как при появлении маленькой нашей машины, которую немцы насмешливо звали «каффемюлле» — "кофейная мельница", солдаты сбегали с дорог, маскировались в кустах. В нас не стреляли. Это явно была одна из разбитых на сандомирском плацдарме частей, что откатывалась вслед за нашими танками на запад. По привычке Николаев отметил местонахождение части на карте, хотя вряд ли у него была близкая возможность связаться из Ченстоховы со штабом.

Танкистов мы, разумеется, не догнали. Только видели все время следы их гусениц, они, эти следы, и вывели нас к Ченстохове. Богоматерь, видимо, все же на нас рассердилась за опоздание: город был окутан оттепельным туманом. Он еле вырисовывался во влажной шевелящейся мгле, и, кружась над ним в поисках посадочной площадки, мы вдруг увидели шпиль колокольни, возникшей из мглы справа от нас. Крест был даже выше, чем мы летели, Подходящую площадку нашли за вокзалом. Сели. Помогли летчику развернуть самолет, раскрутить винт, а потом, взвалив на плечи рюкзаки, с автоматами в руках двинулись в город.

Право же, за линией фронта, в краю повстанцев, мы чувствовали себя спокойнее и увереннее, чем в этом освобожденном уже городе, в тылу нашей танковой армии, к которому двигались отступающие неприятельские группировки. Однако до места добрались, комендатуру нашли. Красный флаг развевался над каким-то массивным зданием, похожим на склад, с толстенными, в метр стенами и узкими, забранными железной решеткой окнами, в которых стояли два станковых пулемета, державшие под прицелом площадь. Комендант — молодой капитан, загорелый грузин — был в танкистском комбинезоне, при двух револьверах; один висел у него впереди, а другой сзади. Казалось, он вылез из машины, только что побывавшей в бою, — так судорожно напряженно было его лицо. Он знал, конечно, что неприятельские группы приближаются с востока, знал и готовился их встретить. Для того и поставил в амбразурах пулеметы, а внутри помещения в углах комнаты аккуратно сложил гранаты.

www.booklot.ru

Матка Боска Ченстоховска

"Матка Боска Ченстоховска" Польша. The Black Madonna of Częstochowa…Нажми для просмотра
"Матка Боска Ченстоховс ка" Польша. "Чёрная Мадонна" The Black Madonna of Częstochowa…
 
 
 
Тэги:
 
Ченстоховская икона Божией Матери «Чёрная мадонна».Нажми для просмотра
Главная святыня Польши..Чен стоховская икона Божией Матери ( Matka Boska Częstochowska) Чудотворна я икона ...
 
 
 
Тэги:
 
004 Matka Boska VostrabramskaНажми для просмотра
"Народны Альбом", выступ на Барбакане ў Кракаве ў 1999. Здымкі польскай грамадскай тэлевізіі.
 
 
 
Тэги:
 
Вестник Православия. От 30 декабря. Ченс­то­ховс­кая икона Божией МатериНажми для просмотра
Духовно-пу лицистиче кая программа Санкт-Пете бургской митрополии . *** САЙТ ТЕЛЕКАНАЛА СОЮЗ: ...
 
 
 
Тэги:
 
Сакральнное сердце Польши. Горячая молитва католиков. Ясна Гура и Икона Божей Матери ЧенстоховскойНажми для просмотра
В Августе 2017 мне посчастлив илось побывать в удивительн ом месте и сакральном центре Польши - монастыре Ясна...
 
 
 
Тэги:
 
Чудотворная Ченстоховская икона Божией МатериНажми для просмотра
Открытие чудотворно й иконы в Ченстоховс ком монастыре перед службой.
 
 
 
Тэги:
 
Храм Ченстоховской иконы Божией Матери в ПольшеНажми для просмотра
Монастырь Ясная Гора в городе в польском городе Ченстохова . Храм чудотворно й Ченстоховс кой иконы Божией...
 
 
 
Тэги:
 
Поездка в Польшу . Kraków 2014 . Warszawa 2014 .Нажми для просмотра
Warszawa 2014 . Соляная шахта в Величке . "Матка Боска Ченстоховс ка" Польша. Kraków 2014 .
 
 
 
Тэги:
 
А.Голашевська-В.Самофалов - ЧОРНА МАДОННА.mpgНажми для просмотра
А.Голашевс ка - "ЧОРНА МАДОННА" (Іконі Божої Матері). Композиція - В.Самофало а. Колонний зал НФУ, фінал концер...
 
 
 
Тэги:
 
Икона Божией Матери Ченстоховская, или "Непобедимая Победа"Нажми для просмотра
История обретения иконы Божией Матери Ченстоховс кая, или "Непобед имая Победа". енстоховс ая икона Божией...
 
 
 
Тэги:
 
Częstochowa, Czarna Madonna - piękna pieśń maryjnaНажми для просмотра
Jedna z najpiękniejszych pieśni maryjnych: "Czarna madonna" w wykonaniu Paulina O. Mariusza Małkińskiego - "szofera Matki ...
 
 
 
Тэги:
 
ЧенстоховаНажми для просмотра
Сьогодні ми відвідаємо Ченстохову . Це 12 польське місто за розмірами та 13 за кількістю населення. Ченстохова ...
 
 
 
Тэги:
 
Как мадонна на иконеНажми для просмотра
Ченстохо́в ская ико́на Бо́жией Ма́тери — чудотворна я икона Богородицы , написанная , по преданию, евангелист ...
 
 
 
Тэги:
 
Ченстоховская икона Божьей Матери, открытие образа.Нажми для просмотра
Вільня Бачу горад, бачу дахі стракатыя, Ды зялёнае навакольле , Пазнаю яго, быццам памятаю, Хоць раней і ня...
 
 
 
Тэги:
 
Аляксей Галіч - Жар-птушка (Г. Бураўкін)Нажми для просмотра
Die Schwarze Madonna von Tschenstochau (polnisch Obraz Matki Boskiej Częstochowskiej, auch Czarna Madonna oder Matka ...
 
 
 
Тэги:
 
Schwarze MadonnaНажми для просмотра
Честохова - религиозны й центр, центр паломничес тва к иконе "Чёрная Мадонна" Чёрная Мадонна была написана...
 
 
 
Тэги:
 

funer.ru

Ченстохова — Вестник Европы

Автор:  Щербина Татьяна Темы:  История / Религия / Страны 09.10.2015

Я ехала — впервые — в Польшу, ожидая увидеть потрясающе красивых и элегантных полек — таких как Анна Герман, Барбара Брыльска, Эва Демарчик, которых в России знают все.

Я ехала в Силезию, о которой знала, что это край шахтеров, регулярно поднимавших восстания. Шахтеров почти не осталось: кто же они теперь, силезцы?

Я ехала в Ченстохову — чудотворная икона, Матка Боска Ченстоховска, звучит волшебно, ее так и называют, без перевода на русский язык, и я представляла себе местных жителей, чья жизнь основана на чудесах.

…Икона, называемая «Черная Мадонна» — то ли от времени, от копоти свечей потемнела, то ли с самого начала была такой. Легенд вокруг иконы, происходящей из Византии, много; версии теологов — католических и православных, историков, искусствоведов расходятся разительно. А икона не простая — писана самим евангелистом Лукой, с натуры, то есть натурально портрет. Есть версия, что Мария рассказывала Луке, сидя за столом, жизнь своего сына, Иисуса, а он слушал и писал женщину, превращающуюся в богиню, на липовой доске столешницы (иконы обычно писались на кипарисовых досках). Тут ведь какой перелом произошел: человек, каждый человек, получил возможность стать божественным. Его Богом — не творцом, а наставником, спасителем, направляющим — стал человекобог, богочеловек, потому в наихристианнейшей некогда Франции обращаться друг к другу стали «monsieur» (сокращенно от “mon seigneur”, мой господин, мой бог). Madonne — «моя донна», обращение к Марии, Богоматери — вошло в европейские языки в итальянском варианте, хотя попервоначалу у французов было свое слово Dame (Notre-Dame), как и обращаются ко всякой женщине, «madame». До Французской революции так обращались только к благородным, после — благородными стали, должны были стать по крайней мере все.

 

Икону в IV веке увезла в Константинополь Елена, потом ее подарили Киевской Руси, основателю Львова князю Льву Галицкому, который поместил ее в домовую церковь своего замка в городе Белз, отвоеванном в 1030 году киевским князем Ярославом Мудрым у поляков. Белз — центр удельного княжества, стоящий на перекрестке торговых путей между Краковом, Киевом и Балтикой. И вот однажды правящий там князь Владислав Опольский увозит икону, уже имевшую славу чудотворной, из Белза. Произошло это, по легенде, после набега татар. Князь выставил ее на городской стене, и икона совершила чудо: на город спустилась непроницаемая мгла, и захватчики стали убивать друг друга, но одна стрела попала в лик иконы, в шею, и из раны потекла кровь. Это было в 1382 году, как раз когда Белз перешел из-под юрисдикции Венгрии к Польше. Венгерский, поскольку делал карьеру при дворе венгерского короля, князь Владислав становится польским, а Силезия и так принадлежала ему по наследству. Туда он и уезжает, но икону домой не везет, а оставляет в Ченстохове, в монастыре паулинов, который недавно построил, как велел ему епископ Добеслав Сувка, в качестве епитимьи за некую финансовую провинность.

Одни утверждают, будто Владиславу приснился сон, что он должен оставить ее у паулинов. Другие говорят, что князь остановился тут на ночлег, а когда хотел забрать икону, та словно прилипла к месту. Легенды — это устные предания, история — письменные. Разница, по сути, невелика: там и там случаются и искажения, и намеренные фальсификации. Как бы то ни было, Владислав оставляет Матку Боску в монастыре Ясной Горы. С тех пор икона не просто живет здесь — католики считают ее Королевой Польши. И называют «сердцем Польши» — оба титула история неоднократно подтверждала.

Польша — может быть, единственное государство, которое периодически исчезало, когда его делили между собой соседи, и снова возрождалось. Почему так происходило именно с Польшей — не объяснить тем, что она маленькая (Швейцария еще меньше), слабая, бедная (есть и слабее, и беднее). Нет в Польше ни золота, ни алмазов, ни нефти, ни газа, чтоб она была лакомым куском, а поди ж ты. Ее кусками прирезали себе Австрия, Пруссия, Россия, потом Германия и СССР, менялись названия, вплоть до того, что Катовице, ныне столица Силезии, звалась Сталинградом. Зыбкость наименований — это зыбкость границ, неустойчивость формы, а стало быть, недоговоренность, противоречие внутри народов, помещенных в эти границы. Россия тоже только успевает менять вывески и печатать новые карты местности. Ченстохова всегда была Ченстоховой, но ее помещали в самые разные «емкости»: Малая Польша, Российская империя, теперь это Силезское воеводство. При том, что она никогда не была частью Силезии, хотя основана силезским князем.

Но я еще ничего не знаю о Ченстохове и Силезии, пока что мы с Лидией ужинаем в ресторане близ Замковой площади, и когда Лидия открывает свою сумку, чтоб оплатить счет, она обнаруживает, что кошелек — вместе со всеми документами и картами — украли. Она повесила сумку на спинку стула, а за соседний стол как раз наведались жулики. Как сказала официантка — они здесь уже второй раз за день: сели, посмотрели меню и ушли. Камеры видеонаблюдения не помогли — жулики канули и даже не подбросили документы, как иногда случается.

«Хорошенькое начало!» — подумала я, садясь на поезд, следующий в Ченстохову. Поезд — чух-чух-чух, расстояние от Варшавы всего-то 223 километра, а он идет 3 часа 34 минуты. Хорошо, поляки — галантные люди, спустили мне на платформу чемодан, сама бы я не справилась: подножка поезда сантиметров на 30 выше, чем платформа, и пропасть между ними примерно такой же ширины. Инвалидов просят не беспокоиться. Хоть и делают для них пандусы и скошенные тротуары в центре Ченстоховы, но поди туда доберись. В окна поездов смотреть не надо: полуразрушенные, закопченные бетонные коробки и заборы — будто война только-только закончилась. Понятно — нет денег, нацисты разрушили все до основанья, коммунисты настрогали «хрущоб», лицо — Варшава — буквально восстановлено из пепла, а на остальное уже не хватило. Теперь только видишь островки — среди разрухи блестят отреставрированные или вновь построенные хорошенькие здания, и всё это — милости Евросоюза, его деньги, он теперь — покровитель Польши.

Скульптор Ежи Коджора. Фото: Т. Щербина

Ченстохова — это и вправду сердце страны, все перипетии истории сходятся здесь. Период, когда Швеция захватила Польшу, получив отпор только в маленькой Ченстохове, после чего вынуждена была ретироваться, описан в романе Сенкевича «Потоп». Матка Боска Ченстоховска, Королева Польши, прогнала шведов, нет другого объяснения. Но не во всем она помогала. В начале 1860-х годов в Польше набирало силу восстание за независимость от Российской империи. Были, как впоследствии и в русской большевистской революции, свои «белые» и «красные», так и назывались. Красные выступали за бескомпромиссное отделение, белые — учитывая, что Польша имела определенную автономию, — только за расширение свобод. В 1864 году восстание, в том числе в Ченстохове, было подавлено, отнята и автономия, и те свободы, что были. Сотни поляков расстреляли, тысячи сослали в Сибирь. Самое смешное, что эти жестокие и масштабные репрессии (восстание охватило также Литву, частично Украину и Белоруссию, входившие в Империю) происходили не при каком-нибудь тиране, а при царе-освободителе Александре II.

Дело не в личности царя, а в логике Ига: если его не сбросить одним махом, оно ожесточается и наносит ответный удар. Потому так зверствовали «красные» (большевики) с октября 1917-го в России, вплоть до убийства всей царской семьи и конфискации имущества знати и «кулаков», то есть зажиточных крестьян: учитывая весь предыдущий опыт, били наверняка, истребляли до корня. Впрочем, это не помогло — Иго нельзя сбросить, его можно только перевернуть. Характерно, что вождями русских «красных», как и польских за полвека до этого, в основном были евреи (в Польше — Я.Домбровский, Б.Шварц, А.Гиллер). Еврейская тема тесно связана с польской. Белз, где до поры хранилась икона Матки Боски, был городом на треть еврейским, важным хасидским центром. Позже евреи массово (та же треть населения) поселились в Ченстохове, и нацисты устроили здесь гетто. Сегодня на том месте, откуда из гетто отправляли в Треблинку, стоит памятник Холокосту. Это возле реки Висты, которая, как многие реки в мире, усыхает, но все же течет, только вид ее непригляден — вся заросла водорослями и илом, в ней плавает мусор, а поперек и по берегу тянутся уродливые трубы. Нет денег почистить, проложить трубы под землей, и район здесь — самый неблагополучный: по улицам бродят опустившиеся алкоголики и бомжи. Неподалеку — кафедральный собор, краснокирпичная махина, которой реставрация придала вид новостроя, но хоть это и главный костел города, не сравнить с обителью Матки Боски: сам Ясногорский монастырь — дворец, и вся территория вокруг — цветущий сад.

Фото: Т. Щербина

К монастырю ведет аллея Пресвятой Девы Марии — единственная улица города в достойном состоянии. Горожане ворчат: все время ремонт, ни проехать ни пройти. Закончены первые два отрезка аллеи, третья часть, дальняя от монастыря, еще перерыта. Ничего, надо немного потерпеть. Я знаю, те, кто все время, веками терпят, потому что Иго не исчезает, а только поворачивается другим боком (и еврейский радикализм — «выйти из Египта» — не в помощь), тяготятся даже коротким ожиданием, сулящим благо. Но не должен же городок, хранящий реликвию, к которой каждый день устремляются тысячи паломников со всего мира и со всех концов Польши, а в августе, в «сезон пилигримов» миллионы, — быть захолустьем! Тут и помимо Ясной Горы есть на что посмотреть.

По всему городу, если поднять голову, в небе висят скульптуры. Невероятное зрелище: по виду массивные, из бронзы или из камня, висят, как воздушные акробаты, человеческие фигуры, держась за натянутую проволоку рукой, пуантом, «пятой точкой» — и не падают. Их треплет ветер, но они неколебимы. Это же чудо, как и положено в городе чудес! Автор — Ежи Коджора, который изобрел эту новую жизнь городской скульптуры. Стоящие-сидящие памятники, абстрактные изваяния — набили оскомину. Все они исполнены в том или ином стиле, и ничто новое, кажется, уже невозможно: скульптура исчерпала себя как вид искусства. Во всех городах мира ставят теперь всевозможных уродцев — неуродцы не получаются по объективной причине: не Аполлонов же копировать! Последний гениальный взлет — середина ХХ века, кинетические скульптуры Жана Тэнгли, с тех пор — только подражания. Ну, каменные толстячки Генри Мура, яркие расписные бабищи, губищи и черепищи Ники де Сен-Фалль, жены Тэнгли (одна из них украшает главный вокзал Цюриха).

В скульптуре стало неважно, кого изваяли. «Бабочка» Мура, например, — никакая же не бабочка, а прямо-таки туша юрского периода! Коджору интересует только человек, если у него и появится бабочка — то как аксессуар. Тут неважно, в какие формы облачили, главное — изваяние живет в небе, это человек, нашедший точку опоры. Имея в виду афоризм «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир». Скульптуры Коджоры держатся балансом, равновесием, которое возможно, если найдена та единственная правильная точка опоры. Есть такие поделки — деревянные стрекозы, которые приткнешь клювом к горлышку вазы, например, и она вся, с ее длинным тельцем и крыльями, висит в воздухе и не падает. У меня такая есть — с вьетнамского базара. Этим-то «аэродинамическим» феноменом и воспользовался Коджора. Скульптуры его только кажутся бронзовыми или каменными, на самом деле они довольно легкие, примерно 50 килограммов, сделаны из углепластика, с бронзовым или мраморным напылением, отчего и кажутся литыми. Коджора говорит, что изначально его идея была чисто социального свойства: хотел, чтоб висящие скульптуры падали и разбивались, чтоб показать, как падает и разбивается общество. Типа художественной акции протеста. Такая одноразовая скульптура, как и многое теперь в жизни, — одноразовое. Но потом скульптор решил, что лучше найти возможность удержать, чем потворствовать падению. И у него возникла идея балансирования.

Такие скульптуры он делает уже пятнадцать лет, выставляется по всему миру; характерно, что его персональную выставку устраивал Лурд, город-побратим Ченстоховы, где было явление Девы Марии. Правда, Ченстохова даст форы: в Лурде — одно воспоминание о видении, а тут — Королева всегда на месте, только иногда отдыхает. Отец Роман, монах и священник, паулин в белых одеждах, провел для меня экскурсию по монастырю и в какой-то момент повел на балюстраду: пора было закрывать икону, а открытие и закрытие происходят торжественно. Отец Роман взял трубу и вместе с юными послушниками сыграл ясногорский гимн, после чего над иконой — в золотой ризе и драгоценных камнях — опустился занавес. «У всякой королевы  есть часы аудиенции, — объяснил мне ксендз, — а Королева Польши общается с таким количеством людей и исполняет столько просьб, что ей надо отдыхать больше». В том, что Мария присутствует в своей иконе и творит чудеса, отец Роман, живущий в монастыре уже 35 лет, не сомневается. Буква «М» — Мария — вышита на всех здешних сутанах, она горит золотом на воротах монастыря, это здесь главная буква: Мария, она же Мать. Количество висящих в монастыре серебряных глаз, ног, рук, отброшенных костылей, ожерелий из янтаря и кораллов, преподнесенных в дар исцеленными или получившими то, что просили, не поддается исчислению.

Фото: Т. Щербина

Ежи Коджора хоть и светский скульптор, но то, что его персонажи живут в небе, возвращает нас все к тому же «сердцу Польши» — небесному сердцу. Неслучайно он получает первую премию на польском конкурсе понтифика «Крест в жизни современного человека». 70 процентов поляков верят в то же, во что и отец Роман, так что конкурс этот и приз Коджоре неудивительны. Собственно религиозных скульптур Ежи не делает, но отношение поляков, тем более ченстоховцев, к Матке Боске таково, что чувство значит больше, чем церковная догматика и атрибутика. Польские пилигримы, «пилигжимки», приходят в монастырь в шортах и ярких майках — у каждой группы свои цвета и надписи, чтоб в толпе не потерять своих. В России церковь требует строгого дресс-кода: женщины в юбках и платках, мужчины — в брюках. Группы собираются прямо как профсоюзные — пожарники идут своей колонной, полицейские или студенты — своей. Они — коллеги, и у каждого есть причина пройти пешком сотни километров; часто у Матки Боски просят что-то и дают обет: если исполнится — идти благодарить в Ченстохову. Или считают нужным «встретиться лично» и попросить. Пока идешь — есть время всё прочувствовать.  В принципе это и активировал в людях Иисус — «ибо от избытка сердца говорят уста его», «простятся ей грехи ее, ибо возлюбила много», — «избыток сердца», который и породил христианскую цивилизацию, или просто цивилизацию, с ее страстным искусством и волшебными изобретениями. Теперь она в падении, в готовности разбиться, и балансирует, пока неясно, насколько надежно. Скульптуры Коджоры — надежны, не упадут, проверено. Коджора считает себя изобретателем больше, чем скульптором. «Я выбрал реалистическую скульптуру», — говорит он. Выбрал — не создал, а небесную скульптуру — создал.

Я приехала в его загородный дом-мастерскую, где Ежи рассказывает мне свои сказки. Он и сам похож на сказочника. Его теперешние идеи такие: делать скульптуры, которые через космос отражали бы солнечные лучи в нужном направлении. Вроде солнечных зайчиков, которыми можно управлять. Зачин сделан — зеркальца у новой скульптуры, висящей перед музеем современного искусства. Еще он рассказывал, что инженеры вычислили и прислали ему формулу баланса, точки опоры, но как он ни пытался формулу применить, ничего не получалось. Сам он находит эту точку интуитивно, используя разную массу тяжестей. Как он говорит, это 4 D. Не всегда скульптура соглашается балансировать, всё меняет один поворот головы или ноги. И тогда она оживает, найдя свою «точку опоры». Что это, как не чудо? Наука бессильна, не чета сердцу.

Еще одна идея возникла у Коджоры, когда он услышал слова министра культуры, что искусство должно само себя кормить, и вспомнил ангела в костеле, который кивал головой, когда в него бросали монетку. И вот он думает, что надо делать скульптуры с отверстием для монеток. Обеднеет — достанет эти монетки и будет на них жить. Половину монеток себе, половину — в благотворительный фонд больным детям. Так скульптура просто фактом своего существования накормит множество людей, и это будет некой репликой чуда, когда Иисус накормил толпу двумя рыбами и пятью хлебами.

Странное дело: почему одни хотят отнять (вспоминаю варшавских жуликов), а другие — дать? Наверное, у первых не хватает сердца, чтоб дать. Паломники ведь тоже «дают»: любовь Матке Боске, и получают то, что для них важно, но были и те, которые хотели отнять у иконы ее одежды. Православный священник Ченстоховы отец Мирослав рассказывал мне эту историю иначе, чем ксендз, отец Роман. Будто когда Владислав Опольский воевал и ему не хватало солдат, он нанял гуситов, а когда победил, то не заплатил наемникам. В отместку гуситы сорвали со стены икону, чтоб взять себе в уплату ее золотую ризу с драгоценными камнями, а саму икону бросили на землю и в сердцах порубили саблей. (Следы сабельных ударов так и остались на правой щеке Матки Боски и воспроизводятся на всех многочисленных копиях иконы.) Это рассказ отца Мирослава, который досадует, что поляки были православными, пока их Людвиг Венгерский насильно не перевел в католицизм, и нынешние католики — это вчерашние коммунисты, а настоящая вера — православная, потому, ясное дело, что католики обманули гуситов (чехи-реформисты, последователи Яна Гуса) и те осерчали. Отец Роман смеется: «Ничего подобного. Просто бандиты, жулики хотели украсть ризу». И я опять вспоминаю варшавских воров. Лидия сказала: «Это туристы». «Туристы? — удивилась я. — Но туристы же не воры, они, наоборот, тратят деньги, чтоб увидеть мир, можно сказать, инвестируют в него, потому что именно для путешественников прокладываются дороги, реставрируются исторические памятники, облагораживаются города. «Туристическое место» — значит хорошее место». «Ну, не туристы, просто иностранцы», — соглашается Лидия. Она не может представить себе, чтоб ворами были поляки. Я же думаю, что воры — любой народности — люди с идеологией: «Сами мы ничего не можем, никакая Матка Боска нам не поможет, не стоит и башмаки топтать, единственная наша возможность — отбирать у других». Гуситы же, если обратиться не к священникам, а к истории, громили и жгли монастыри, (и монахов!), рубили иконы, поскольку считали, что это — идолопоклонство, а вера должна быть чистой. И это не мешало им грабить католиков! Так что тут все логично: ограбили, и икону хотели было уничтожить, но не успели: сразу были убиты. Заработали себе славу Герострата, строку в истории.

В ченстоховский отель «Mercure», где я жила, через дорогу от Ясной Горы, все время приезжали паломники на автобусах — из Франции, Италии, Германии. В отличие от поляков, не пешком — на самолете и автобусе, но не менее пылко стремились они на аудиенцию к Черной Мадонне. С французами, легко вступающими в контакт, я разговаривала по вечерам, иногда мы вместе шли на вечернюю службу. Одна из них, Жозефина, полька, почти тридцать лет живущая во Франции, рассказала мне свою историю. Была она бедной провинциальной девушкой, мать послала ее учиться в Варшаву, отучилась, стала преподавать математику в школе, платили копейки, жила в каморке с туалетом в коридоре. И однажды решила уехать из Польши. Узнала, что во Франции можно устроиться няней, получила предложение от одной семьи, стала учить язык, долго оформляла документы, и наконец прибыла в Париж на Gare de l’Est. Все эти годы Жозефина ходила из Варшавы пешком к Матке Боске, 223 километра, как мы помним, и просила. Достойной жизни, своего дома (это было совсем уж наглой мечтой), а прежде всего — девчонка же — просила послать ей мужа. Чтоб был таким и сяким и непременно католиком. И вот на парижском вокзале, довольно стрёмном, надо сказать, Жозефина сидит на чемодане и не знает, что делать дальше. Отец ребенка, которого она приехала нянчить, писал ей: «Приедете — позвоните» (учтем, что это время до всяких мобильных, с дикими ценами на международную связь), а как? Помог вертевшийся тут «стрёмный» человек, типа бомжа: помог позвонить. Отец ребенка сказал: «Сейчас приеду» — и описал свою внешность. Ждала Жозефина довольно долго, и вот к ней подходит человек, совсем другой наружности, чем описывалось по телефону, с другим голосом, и спрашивает: «Вы — Жозефина?» Она в сомнении села в его машину, оказалось — это брат ее будущего работодателя, тот не смог приехать. И вскоре за этого брата она и вышла замуж. У нее хорошая работа — преподает в лицее, свой дом в пригороде Парижа, две дочки, муж, о котором она мечтала, описывая свой идеал Матке Боске. Жозефина уверена, что именно она и устроила ее жизнь: «Сколько совпадений! — говорит. — Взять хоть количество километров, которые я проделала пешком, когда ходила в Ясную Гору: ровно то же расстояние, что от моей варшавской каморки до дома моего мужа, нашего дома. Я специально подсчитала». С тех пор Жозефина каждый год совершает паломнические туры вместе с французами — благодарит свою благодетельницу.

Фото: Т. Щербина

Рискую навлечь на себя гнев и католиков, и православных, но все же напомню, что Черная Мадонна, не единственная икона, писанная Лукой (или не Лукой?), — самая таинственная. Версия о том, что она потемнела от времени, не кажется правдоподобной, учитывая, что статуи Черной Мадонны в разных католических храмах изначально были изваяны черными, из эбенового дерева. Упоминается черная богиня и в самых древних письменных памятниках: шумерских, где она зовется Инанна, аккадских — Иштар, греческих — Астарта, с крестом в руке, задолго до появления Христа. Ее умирающий и воскресающий муж Таммуз тоже напоминает последующую историю; связывается она и с египетской Изидой, и с царицей Савской, о которой Лука туманно пишет в Евангелии: «Царица южная восстанет на суд с людьми рода сего и осудит их». Короче, есть такой всечеловеческий разворот у Черной Мадонны, в отличие от других изображений Марии. Есть тут связь или нет, но Матка Боска действительно производит ошеломляющее впечатление. Когда смотришь на нее, кажется, что лицо подвижно, что оно живое, а не писано красками, вроде улыбки Моны Лизы, но как-то иначе. Во время Второй мировой войны советские воины-атеисты, подходившие к иконе, были изумлены: лик оживает, проступает лицо юной Девы. Они было списали это на гипноз монаха-паулина, который водил их к иконе, но и без него происходило то же самое. «Наверное, гипнотизирует бриллиант», — заключил один офицер (эпизод описан в книге Б.Полевого). Крупный бриллиант в короне действительно сияет, меняя цвет, сверкает и золото ризы, и рубины с сапфирами, но впечатление производит лик. Он кажется совершенным произведением искусства, он вправду божествен. Ни одна икона не производила на меня столь сильного воздействия. Характерно, что две искусные копии Матки Боски (одна — в православном храме Ченстоховы, у отца Мирослава, который уверяет, что их икона тоже чудотворна; другая — в самом монастыре) кажутся совсем другими, «обычными», явственно рукотворными.

Красавицы польки, элегантные и горделивые, где же вы? В Ченстохове я не обнаружила ни одной. Одеты все просто, иногда «разодеты», но со специфическим вкусом российской или немецкой провинции. Большинство — пышки, что неудивительно. Обязательным дополнением к ченстоховским блюдам, даже к селедке, является «сметанка». По-русски — взбитые сливки или сметана, слово одно. А в столице Силезского воеводства Катовицах, куда я съездила на день, мне поведали, что силезцы начинают трапезу со сладкого. Десерт три раза в день — обязателен, без него никак. Происходит эта традиция от того, что некогда (в сущности, недавно, когда Силезия была шахтерским краем) немцы, владельцы шахт, домов и пароходов, давали полякам шахтерам сладкое раз в неделю, по воскресеньям. С наступлением свободы жители первым делом набросились на сладости. Теперь они могут есть торты и мороженое без ограничений. В Ченстохове кафе-кондитерских больше, чем просто ресторанов, магазинов, чего бы то ни было. Consonni — сеть кофеен-кондитерских — считается городской гордостью. Это франчайзинг семейной итальянской кофейни, на мой глаз и вкус — ничего особенного, но для местных жителей разница есть: другие — «просто кафе», а здесь — европейский уют, мороженое, как в Италии, но свое. Уют, дизайнерский вкус в Ченстохове и вправду в дефиците. На мое замечание местные жители отзываются «паролем», который я слышу здесь по любому поводу: «Бедность». Э, нет: во Франции самый бедный деревенский ресторанчик будет сделан пусть и простенько, но уютно. Просто в Ченстохове самого этого психологического уюта никогда не было, она только дыхание успевала переводить меж всех напастей. А на Ясной Горе — само собой — уютно всё, даже музей шахты. Там, кстати, поразила парадная форма шахтеров. Этакое преображение закопченного и измученного трудяги в каске в прямо-таки генерала де Голля: похожий мундир и высокая каскетка, только еще и с плюмажем. Хоть Ченстохова и часть Европы, Европа здесь — все же отдельное понятие, она — благодетель, который когда-нибудь примет и поляков в зону евро, она — критерий хорошей жизни, она — мечта.

Я все удивлялась, отчего в Ченстохове нигде невозможно съесть простой овощной салат: помидоры-огурцы, зеленый лук, салат. Всё обязательно с беконом, яйцами, креветками. После того как я прошлась по продовольственным магазинам, вывод был таков: в Ченстохове нет сельского хозяйства. И вправду нет, паломник-француз, заводчик коров и член сельскохозяйственной ассоциации, работавший с Ченстоховой, подтвердил: всё убито, и поднимать сельское хозяйство местные жители то ли не хотят, то ли не умеют. А потом полька сказала мне фразу, которая объяснила ситуацию: «Поляки хотят жить хорошо». Есть сытно, потому и сметанка, и яйки, а что такое помидор-огурец? Разве этим наешься? А денег стоит. Бедность. Я, конечно, не экономист, но, по моим наблюдениям, развитое сельское хозяйство — основа свободы. Самостоятельности. Возможность себя накормить независимо ни от чего; хотя важнее другое — земля твоя, когда ты ее возделываешь. Но силезцы и недавние силезцы — ченстоховцы слишком долго были шахтерами, подземелье раскапывали, вместо того чтоб ублажать землю рунами и злаками. Когда власть взяли коммунисты, пошла индустриализация. Прогресс, машины, а не какие-то огурцы-помидоры, которые выращивают «отсталые» крестьяне. До 1818 года, когда Николай I издал указ о соединении города Ченстохова с поселком Ченстоховка, в одной части делали калоши, в другой — выращивали свеклу для «хлодника», капусту для «бигуса» и свинок для бекона. Город стал единым, но все равно остался двухчастным, только граница на два квартала аллеи Наисвятейшей Девы Марии передвинулась: Ясная Гора и город. Гора продолжала жить жизнью духовной, имея, конечно, и свою шахту — для отопления (та, что теперь музей, очень искусный), а город в низине делал спички. Сначала 600 спичек в день — руками. Потом полтора миллиона в час — машиной, потом 10 миллионов — чудо-машиной. Прибыль — 400%, понятно, что выгоднее дела не найти, какие уж тут огурцы! Машины закупил для фабрики швед, шведы теперь инвестировали, а не захватывали. Да и зачем вообще захватывать чужие земли? Со своими бы справиться. Но однажды спички стали не нужны, фабрика — крупнейшая и старейшая в Европе — закрылась, тоже стала музеем. Вид музея страшен: вспученные стены, оккупированные грибком, пыль, грязь, всё в нетронутом виде с того дня, когда машины замерли навсегда. И все же посетить этот музей важно: увидеть, что машины, которые не так давно казались верхом совершенства, теперь похожи на скелеты железных динозавров, бесславно вымерших. В музее экспонируется домик из спичечных коробков: а куда их девать? Вот художники и утилизируют, искусство последних десятилетий вообще наполовину состоит из работы с отходами. Но самое примечательное, что здесь, на фабрике, в 1913 году был снят первый польский фильм. Фабрика загорелась, осина, из которой делали спички, подняла пламя до небес, взрывавшаяся сера добавила «салюта», и этот гигантский пожар запечатлели на камеру два ченстоховца, братья Кшемински. Камеру они купили в Лондоне, по тем временам — большая роскошь, и вот удалось войти в историю. Учитывая, что польские режиссеры составляют золотой фонд мирового кинематографа, первый опыт ценен сам по себе. Так что музей — памятник эпохе машин и польскому кино. Фильм-катастрофа, можно сказать, как фильмы Вайды и Поланского — о катастрофе Катыни, о катастрофе Освенцима и Треблинки.

В Ясногорском монастыре висит серия картин «Голгофа Третьего Тысячелетия» известного художника Ежи Дуда Грача. На ней изображены 14 стояний Христа и еще четыре картины, от Воскресения до Вознесения. Только фоном для мук Христовых стал не Иерусалим I века, а современная Польша, ее via dolorosa. Тут и война, и священники в роскошных одеяниях, взирающие, как падает Иисус под тяжестью креста, и герой польской «Солидарности» ксёндз Ежи Попелушко.

Дело в том, что костелы всегда были на стороне народа и защищали свободу и независимость. Ксёндз Максимилиан Кольбе, построивший в Варшаве монастырь Непорочной Девы и создавший церковную организацию «Воинство Непорочной Девы», во времена фашистской оккупации укрыл и спас две тысячи евреев, за что был помещен в Освенцим, где продолжал утешать людей и давать им благословение. Кольбе выбрал себе самое страшное место в бараке, у параши, возле двери, чтоб провожать молитвой умерших, когда их выносили. Однажды комендант лагеря, нацист Карл Фрицш, отобрал десять смертников, один из которых воскликнул: «Неужели я больше не увижу жену и детей? Что же теперь с ними будет?» И тогда Кольбе вышел из строя и предложил себя в обмен на этого несчастного. Нацист принял предложение. Вот что такое польский ксендз!

В другое время и при других обстоятельствах Ежи Попелушко боролся с коммунистическим игом. Спецслужбы социалистической Польши решили его убить, подстроив в 1984 году автомобильную аварию. Убийство не удалось, но в том же году гэбисты остановили его «Жигули» на шоссе, выволокли из машины, избили и бросили в водохранилище. На картине Дуды-Грача изображены «Жигули» Попелушко, с его номерами, а на заднем фоне — варшавский памятник с множеством крестов, символизирующих поляков, погибших в ГУЛаге. Это 11-я станция, «Распятие» — на переднем плане Иисус, пригвожденный к кресту.

Иоанн Павел II, которому в Ченстохове стоит, понятно, не один памятник, назвал каплицу Матки Боски «алтарем народа», а Ченстохову — «добрым городом». Но сейчас у доброго города психологическая проблема, когнитивный диссонанс. С одной стороны — церковь имеет безупречную репутацию — по тому, как вела себя во всех невзгодах, а личность великого Папы-поляка венчает эту славную историю. Но теперь, когда настали спокойные времена, молодые люди хотят быть современными, светскими, путешествовать по миру, учиться за границей, хотят, чтоб можно было делать аборты, рожать детей из пробирки и считать гомосексуализм нормой жизни. А церковь все это запрещает. И хотя государство от церкви отделено, но ее моральный авторитет столь велик, что политики не решаются ослушаться ее «рекомендаций». И если для одних Ясная Гора — абсолютный авторитет, для других — что-то вроде машин со спичечной фабрики. Я встречала ченстоховских детей, которые при слове «Ясная Гора» заливаются смехом. Для стороннего наблюдателя вопрос ясен: Ясная Гора — «бренд» Ченстоховы, и ничто этого не перебьет. Так же как в Греции ищут античность, хотя сами греки почитают свои православные монастыри, а вовсе не Олимп. Монастыри хорошие, но не к ним тянутся путешественники. Акрополь, храм Аполлона, пещера Зевса, Дельфийский оракул — волнуют, а монастыри… — много их на свете. В Ченстохову едут именно ради монастыря, ради Черной Мадонны. Парк миниатюр здесь построили правильный: особо священные соборы планеты, христианские «места силы». Базилика Св.Франциска Ассизского, Сантьяго де Компостела, Лурд, Фатима... Посреди — бронзовый Иоанн Павел II, сидящий на скамейке — с ним все фотографируются (и я не удержалась). Но… но, — говорят ченстоховцы, — Европа живет по-другому. Не храмами многовековой давности — это для туристов, а сегодняшним днем: выставки, фестивали, кино, пикники, кафе. В Ченстохове такое тоже водится.

С двумя девушками: Беатой — моим гидом и Леной — переводчицей мы отправились гулять по окрестностям Ченстоховы. Лена — украинка из Донецка, переселилась сюда вместе с мужем, получившим работу на коксовом заводе (ох, не переводятся вредные производства!), и двумя детьми. Лена говорит, что когда приехала в Ченстохову, думала, что попала в рай. И молила Матку Боску, чтоб получилось здесь остаться. Черная Мадонна благословила. И еще — рассказывает Лена — была у нее травма позвоночника, так что ходить не могла. Снова попросила Матку Боску — и выздоровела. Сидящий рядом муж возражает: «Просто ты делала упражнения, вот и прошло».

— Нет, — Лена не соглашается, — упражнения я делала и до этого, ничего не помогало.

— Ну ладно, если тебе нравится так считать…

Слушаю и думаю: человек же сам знает, что ему помогло! Или не обязательно? Вспоминаю ролик, который видела в этом году: в Северную Корею приехал иностранный доктор — сделал многим операцию на глазах. Ролик показывает, как сотня прозревших прямо-таки в религиозном экстазе благодарит Ким Чен Ыра, который их излечил, а о докторе даже не вспоминают. Бывает и так. Нам смешно, потому что они благодарят одного человека вместо другого, а тут — неведомая высшая сила, можно только чувствовать, что она есть. А можно и не чувствовать.

Так вот, едем мы с Беатой и Леной гулять. Сперва — замок Ольштен.

— Где же замок? — спрашиваю.

— Это его руины, — говорит Беата. Фактически просто камни, ничто не напоминает о былом великолепии. Едем дальше — тут действительно замок, Боболице. Был он точно такой же грудой камней, но один человек взял и заново его отстроил — такой же, какой был, из материалов эпохи. Историческая Варшава ведь тоже — недавняя копия того, что было! А даже не скажешь. Внутри замка еще не все готово, но люди уже валят валом: замков ни одного не сохранилось — диковина! Молодец человек. Спрашиваю Лену: не здесь ли он, не водит ли экскурсии по замку?

—  Что вы, — пугается Лена, — он такой важный человек, богатый, политик, к тому же разве он станет к людям выходить?

Так могли бы ответить и в России, и это принципиальная разница между Европой и нашими, как говорится, «многострадальными» странами. Во Франции хозяин всегда на людях: в своем ресторане беседует с посетителями, иногда обслуживает, если шеф-повар — выходит «на поклоны». В частных замках их владельцы водят для туристов экскурсии, потому что владеешь — поделись с другими. Формально владелец исторического замка во Франции имеет право никого к себе не пускать, но так поступают только американцы, и французы их за это осуждают. История — когда она есть — обязывает, она принадлежит всем.

Осмотрев замок, мы двинулись в «современную жизнь»: на открытом воздухе собрались тысячи людей, жарили мясо и колбаски на мангалах, пили пиво, киоски торговали едой и напитками, и все это называлось «фестиваль»: вечером, когда стемнеет, весь уикенд будут показывать фильмы, а до этого «народ гуляет». Что поразило: у собравшейся там молодежи были такие лица, что хотелось отвести глаза. Будто здесь собралось одно «дно», шпана. На самом деле это были просто люди, самые разные.

— Ну, выпили, расслабляются на выходных, что такого? — не понимает моей реакции Беата. Невольно я вспомнила пилигримов, которых во множестве наблюдала на Ясной Горе. Тоже молодежь, тоже на уикенд, но они казались «благородных кровей», хотя — я читала идентификационные надписи на их ярких майках — были они такие же «просто люди». Можно ли сказать, что одни современные, а другие нет?

Матка Боска — гений места. Идущие к ней как бы вытягивают себя в лучшую сторону — вверх, а собравшиеся на поляне за пивом — вниз. Но вот еще какая есть молодежь в Ченстохове: студенты стали разыскивать в архивах имена и биографии погибших в Катыни, и каждому «опознанному» расстрелянному ставят маленький памятник с надписью и сажают молодой дубок. Когда-нибудь этот мемориал на заброшенной окраине Ченстоховы станет дубовой рощей, сюда будут приезжать — не паломники, но путешественники, туристы, которым дорогá история. Это тоже будут люди, вытягивающие себя в лучшую сторону, как, возможно, все путешественники. И место оживет.

Я встретила молодого художника, как раз занимающегося облагораживанием местности, которая в этом нуждается. Они работают вдвоем, не называя имен, под псевдонимом «Монстфур». Делают, по их выражению, «цивилизованные граффити». Начинали просто как уличные граффитисты, а потом поняли: задача — делать красивыми некрасивые стены, а не заляпывать одно уродство другим. Красивые и ухоженные здания никто ведь краской из баллончиков не размалевывает, а всякие бетонные заборы и стены, ржавые железные панели железнодорожных мостов сами взывают к тому, чтоб пустить струю краски — их не жалко. Сейчас Монстфур как раз покрывают мост своими картинками, сделанными по трафаретам, заливаемым все той же нитрокраской. И, конечно, мост стал гораздо веселее.

Уродливых поверхностей в Ченстохове много, некоторое время назад эту проблему городские власти решили просто: покрыли стены пенопластовым сайдингом. Издали он смотрится как крашеный камень, в стиле особняков XIX века, но вблизи видно, что это «пластическая операция». В некоторых местах — дыры, случай, как и с дикими граффитистами, — искушение пнуть ногой и обнажить «обманку». Мода эта пришла из Германии, там из-за кризиса появились проблемы с отоплением. Пенопласт греет, как одеяло. В Ченстохове убивают двух зайцев сразу: в домах тепло и уродство скрыто — ремонтировать гораздо дороже, чем заклеить панелями. Правда, возникает парадокс: здания строились на века — деревянные часто горели, каменные иногда разрушались, но строили все равно — на века, чтоб жили там правнуки и праправнуки, а жизнь пенопласта коротка. Но, может, и не нужна больше долгая, многовековая жизнь? Может, она просто не предвидится? Матка Боска, возможно, знает ответ, но лишь сияет бриллиант в ее короне — почему-то неизменно красным, а в нимбе младенца Иисуса — голубым. А над Ясной Горой и прилегающей к ней части аллеи вьются стаи птиц. Не просто стаи — небо черно от них, как в фильме Хичкока «Птицы». Сама аллея, по которой идут и пилигримы, сделана умно и «на века»: две полосы для машин и две для парковки, две для деревьев и цветов и четыре — для пешеходов. Выглядит трехчастная Аллея торжественно, как симфония. Между тремя ее отрезками — большие площади, на первой — розовая Ратуша, без всяких пенопластовых ухищрений, хорошо отреставрированная, в ней исторический музей, насыщенный и ухоженный. Всё говорит о том, что жизнь налаживается, и у нее большое будущее. Но тысячи черных птиц, нервно летающих между городом и монастырем, о чем-то предупреждают. Польша же всегда предупреждает…

 

© Текст и фото: Т. Щербина

www.vestnik-evropy.ru


Смотрите также